Чего греха таить, Степан похолодел. Это что ж получается, приятели в трактире говорили правду, нечистый гуляет по усадьбе? А кому еще там гулять, когда добрый люд спит крепким сном? И самые безумные картины с адскими кипящими котлами и чертями предстали перед глазами вора, который никогда и ничего не боялся, так как страшней его детства и всей последующей жизни вряд ли что-либо случается. В тот миг Степан испытал подобие страха, давно забытое состояние, почему подобие — потому что оправился быстро.
В самом деле, что ждет его внутри дома Беликова? Смерть? Так не раз встречался с ней и благополучно ускользал. Когда понял, что остановило его — страх увидеть нечто уродливое, что не постигнуть разумом, с чем не справится его душа, — Степан поправил кепку и достал нож. Пока не увидишь, бояться некого и незачем, вдруг в дом забрался такой же охотник до чужого добра? А потому одним глазком следует заглянуть и посмотреть, кто там.
Ограда из железных прутьев высока, но перемахнул он через нее с ловкостью акробата в цирке. К парадному подбирался, перебегая от одного к другому дереву, дубовая дверь с ковкой поддалась… Что ж, не ошибся, некто проник в усадьбу, ведь созданию ада не нужна открытая дверь, проникнет и через стены. Достаточно было небольшой щели, чтобы Степан протиснулся в нее и почуял носом знакомый запах этого дома, только малость застоявшийся, чувствовалось, что здесь поселилась пустота.
Осмотрелся… Лунные лучи проникали в окна, этого было недостаточно… И никого. Однако свет брезжил на втором этаже… Степан запрокинул голову и осмотрел два балкона, на одном располагался оркестр во время балов, а второй просто торчал на противоположной стороне лишним отростком. На нем любил стоять Беликов и наблюдать за гостями, там же он беседовал с нужными людьми.
И вдруг до ушей долетел неразборчивый голос… бубнил кто-то на одной ноте… Степан шел вглубь дома на цыпочках, сжимая нож в кулаке, глаза бегали от стены к стене в поисках неизвестных грабителей. Никого не заметил его зоркий глаз. Тогда ступил на первую ступеньку мраморной лестницы, начал медленно, осторожно ступая на следующую ступеньку, подниматься вверх…
Он умел становиться бесшумным и невидимым…
Второй подъем ведет на крышу, в мансарду и башню, но приоткрыта дверь кабинета хозяина, свет мерцал там. Степан приблизился, в проеме он увидел подсвечник с пятью свечами, посередине свеча коптила. Однако кто же внутри кабинета бормочет? Он не переступал порога, а наклонил корпус и заглянул внутрь. Вытягивая шею, посмотрел в одну сторону, потом…
Элизиум. Встречи не очень приятные
В третьей декаде мая началась работа, продвигалась быстро и успешно. Линию электропередачи протянули в два счета — она идет вдоль трассы, которая недалеко, кинули ветку к усадьбе и… да будет свет! По вечерам обходились гирляндой лампочек, вспомнили и о керосиновых лампах, но коптят зверски. Зато романтично, особенно с гитарой и песнями у костра в мангале, с запахом подгоревшего мяса и бутылкой красного вина для настроения.
Подвели воду, а там и газ будет, но позже — эти блага цивилизации тоже недалеко, соседние деревни пользовались ими. Самое сложное документация, бумажки с печатями — это вынос мозга, ими занималась Ася.
Чтобы приступить к внутренним работам, нужно защитить их от погодных безобразий, короче, вставили окна, бригада рабочих занялась крышей, а в выходные приезжали добровольцы с ночевкой.
Про рисунки с адскими символами не вспоминали, да и повода не было, Егор замазал их краской, осталось одно большое светло-коричневое пятно, новых изображений не появлялось.
Пролетел май, промчался июнь. Ася наконец поняла, откуда взялось выражение «стоит жара». Потому что воздух стоял в прямом смысле, он словно уплотнился и застыл, казалось, его можно трогать. И нагревался, нагревался… Ночи мало приносили облегчения, особенно в городе, в этом смысле загородные руины оказались островком спасения, здесь все же легче переносился зной.
А в итальянском дворике ночью комфортно, здесь и поставили палатки. В одном из углов разместили импровизированную кухню, где установили стол, переносную плитку с двумя конфорками и газовый баллон, растянули тент от дождя… но дождем и не пахло. Впрочем, тент защищал и от палящего солнца, к тому же высоченные деревья бросали щедрую тень на дворик, а в ветреные дни успокаивали нервную систему шуршанием листвы.
Егор притащил бэушный холодильник, установил внутри дома сразу у входа — и вуаля: продукты не портились. Приготовив ужин, девочки решили сбегать на пруд и окунуться, а ребята обычно мылись в летнем душе. Это такое строение из кабинки, закрытой со всех сторон полиэтиленовой пленкой, а наверху водрузили бак, в котором вода нагревалась от солнца. И как нагревалась!