Что могла ответить экономка? Думала она о том же, да знать не знала: живое создание тревожит их по ночам или чей-то мятущийся дух не нашел покоя за порогом бытия. Не получив ответа, Домна тяжко вздохнула:
— И когда ж это барин наш возвернется? Долгонько отсутствует. Уж он-то знал бы, кому туточки неймется.
После слов этой простой и бесхитростной бабы экономка вдруг вскинула на нее пронзительные глаза, от которых ничего не скрыть, но в ту минуту они были полны надежды, и спросила:
— Полагаешь, кто-то нарочно всех в заблуждение вводит?
— Заблуждениев я не знаю, оттого судить про них не смею, — смутилась кухарка, не любила она, когда значения ее слов преувеличивали. — Так ведь всяко может быть.
О, если б то были дуралеи, глумящиеся над доверчивыми людьми, которым повезло получить место в поместье Сергея Дмитрича! Зависть людская тяжела для тех, кто с нею живет, она давит душу человеческую, порождая нечто злобное и мстительное, потому непредсказуемы и безобразны поступки завистников. Это единственная мысль, объясняющая таинственные звуки.
— Всяко? Это верно ты заметила, — задумчиво произнесла экономка, получив все же косвенное подтверждение, что странные звуки могут быть и человеческой глупой шуткой. А с человеком она справится, будь он в десять раз сильнее.
Внезапно скрипнула дверь… Домна вздрогнула и одновременно вскрикнула. Арина Павловна испугалась не меньше, да виду не подала, значит, силы еще есть внутри, она обязана быть сильной и не дрогнуть перед обстоятельствами.
Обе повернулись к двери на скрип… а это Шурка вплыла и шла с улыбочкой к столу, шурша юбками, выставив вперед тугую грудь, которая за малым не рвала платье на ней. Не обделил Господь красотой девку: и телом сбитая, и кожа белая да гладкая, словно у барыни, и овал личика плавный, глаза синевы чистой, носик маленький, а губы… по таким сладким губам мужики с ума сходят. Но обделил Создатель умом Шурку, а глупость сильно красоту портит. Видимо, от глупости вся ее натура и получила печать порочности, даже густые кудряшки (дура спала в папильотках) подрагивали при каждом движении с безнравственным намеком, словно призывали. Присев на стул, Шура потянула носом и улыбнулась.
— Исть хочется, — не сказала, а томно промурлыкала. — А вы ужинаете? Отчего ж не позвали?
— Сама пришла не переломилась, — заворчала Домна, заерзав на стуле и отвернувшись от нее. — Вон все на столе, бери да ешь.
— К себе в комнату заберу.
Шура приготовила поднос и стала класть еду на тарелки, напевая под нос да шурша юбками при каждом движении. Народ в усадьбе паника охватила, а этой все нипочем! Горничная Шура, привезенная из города для барыни, не понравилась Арине Павловне, стоило взглянуть на нее. В поместье жизнь была налажена, кругом царил порядок, восхищавший гостей и соседей, работники ладили друг с другом и работали на совесть.
Но вот явилась выдра блудливая да брехливая, строптивая да хитрющая, а вместе с ней словно чертяка пакостная залезла в дом. Неприличная красота Шуры поначалу не больно-то и занимала Арину Павловну, но поначалу! Главное ее правило: от обязанностей — ни на полшага, от всего работающего люда требовала того же, а приструнить шельму не получилось.
— Кажись, ентого довольно будет, — сказала, наконец, горничная, облизывая с причмокиванием пальцы, при этом излишне вытягивая пухлые губки.
— А набрала-то! — оценив горы всяческой снеди, заворчала Домна, ерзая на стуле. — Чай, всю дворню накормить до отвала желаешь?
— Я особливо к ночи исть хочу, — на подлой улыбке сказала Шура. — Нешто тебе жалко? Все едино пропадет, народу-то в усадьбе поубавилось.
Не в силах больше терпеть наглую девку рядом, Арина Павловна бросила ей строго:
— Набрала? Теперь ступай вон.
Но Шурка оперлась о стол руками и спокойно так, с большим чувством превосходства, а также презрения окатила экономку:
— А ты мне нынче не указ. Таперя мы все на равных без барина, так что поостынь, Арина Павловна.
— Вон пошла! — рявкнула экономка, привстав и тоже опираясь о стол руками. — А коль не понимаешь, покличу дворников, они тебя живо вышвырнут.
— Не пужай, я не из пужливых. Покуда дворники твои добегут, я те глаза выцарапаю и космы повыдергаю.
— Шурка… — запричитала толстуха Домна, всплеснув руками. — Охота тебе перечить! Арина Павловна заместо хозяина в доме, вот приедет барин, он тебе покажет… Христа ради, ступай себе с миром! Не до тебя нынче.
Шура подхватила поднос с едой и уплыла, посмеиваясь да оглядываясь, она чувствовала себя победительницей в словесной битве. Арина Павловна медленно опустилась на стул, взяла бокал и выпила пару глотков вина, тогда как Домна не переставала причитать тихонько: