— Как долго эти звуки слышались? Ведь сейчас их нет.
— Говорят, с год, потом все стихло. И никогда не повторялось.
— Целый год? — удивился Герман. — Долго. А слова слышали?
— Кажись, слов не было, — пожал тот плечами, припоминая. — Не помню. Так то ж давно было.
Степан еще делился своими впечатлениями, в сущности, ничего нового больше не сказал, гости попрощались и ушли, пообещав навестить. Как только очутились за пределами ограды, Катя встала перед Германом и не без торжества спросила:
— Ну, как? Вы убедились?
— Убедился. А почему Степан… я подзабыл его отчество.
— Карпович, — подсказала Катя.
— Почему живет здесь? Он как будто не сумасшедший.
— Нет у него дома, каторга здоровье забрала. Заметили, как выглядит? Моя бабушка вам покажется моложе, а ей семьдесят пять. Дядя Степа работает дворником, ему дали комнату, здесь и подлечивают его. Наш директор Петр Ильич тоже давал ему подработать. А он деньги тратил на сладости и всем раздавал в этом доме печали. Пойдемте пешком? Тут недалеко.
— Десять километров недалеко? — засомневался Герман.
— Восемь с половиной. Не бойтесь, попадется попутка, проголосуем и поедем, как раз к ужину поспеем.
— Вы уверены, Катюша Васильевна, что попадется? Вечер наступает, что-то не вижу, чтобы машины тут ездили.
— Вы пессимист. В любом случае нужно до города добраться.
Тут она, безусловно, права. И пошли они вдоль дороги, время от времени оба оглядывались с надеждой на везение, то есть на транспортное средство, но по дороге ни в одну сторону не ехало ни одной машины. Да-а, идти долго, а что сокращает дорогу? Конечно, беседа, Герман и начал тему:
— Катенька Васильевна…
— Послушайте! — Она повернулась к нему, такая строгая, такая собранная. — Перестаньте меня так звать… Зовите Катерина Васильевна или просто Катя.
— Как прикажете, Катерина Васильевна, — со всей серьезностью сказал Герман и улыбнулся.
— Нет, лучше просто Катерина… или Катя. И я не приказываю, а прошу. Приказывают господа, а мы в Советском Союзе все равны.
— Не сердитесь, разве я виноват, что мне нравится ваше имя и отчество? Клянусь, Катенька… м… вот само просится — Васильевна!
— Хм! — не поверила она и зашагала по дороге, он быстро догнал ее. — Задавайте свой вопрос, Герман Леонтьевич.
— Что произошло с директором музея? Степан Карпович сказал, что у вас на руках умер… Это правда?
Не сразу она заговорила, шла и молчала, глядя себе под ноги, вероятно, тема болезненная для этой чуткой девушки. Герман шел рядом и уже не надеялся, что Катя расскажет, как было дело. Собственно, интерес проявил только из желания скрасить длинную прогулку, в его голове не укладывалось, что пожилого человека могли убить, а потому не очень-то и поверил в насильственную смерть. Ну, упал человек, ушибся сильно, сколько там старику надо. Но Катя заговорила:
— Я никому не рассказывала, даже следователю… то есть… следователю рассказала… не все.
— Следователю? — заострил внимание Герман. — Неужели директора действительно убили? За что же?
— Из-за чего! Так, я думаю, будет правильней.
— Как вам угодно, — не спорил Герман. — Так что, что случилось?
— С Петром Ильичом у нас была необъяснимая связь, словно мы родные дедушка и внучка. Он был таким стареньким, маленьким, но очень живым. И радостным. Он радовался всему, много смеялся и никогда не жаловался. Но был очень одиноким, все родственники погибли в Гражданскую, жил в доме один. Я покажу дом, там вам предстоит жить, не хотела говорить заранее…
— Почему?
— Чтобы вы не отказались, ведь там был убит его хозяин.
— Я не суеверный.
— Да? — оживилась Катя и продолжила с волнением: — Он небольшой, раньше это была дача Петра Ильича, ему оставили ее, так как он стал директором музея, который сам же и создал. Между прочим, товарищ Сталин лично дал добро на музеи в нашем городе, Петр Ильич писал ему о проблемах, намерениях… Вам понравится там. От него осталось много книг, его рукописи и вещи, все это вам пригодится.
— Что вы меня уговариваете, — потешался про себя Герман, — я не собираюсь никуда уезжать. Так что же случилось?
— Я часто к нему прибегала, любила слушать его и в тот вечер… — Катя оглянулась. — Ой, смотрите, телега! Нам повезло.
— М-да, конечно. Лошадь идет медленнее, чем мы идем.
— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. — Она пошла навстречу деду с поднятой рукой. — Товарищ! Вы в город?.. А нас подвезете?