Круглый стол стоял на средине гостиной, покрытый тяжелой скатертью с кистями, которая достает до пола, так вот из-за кистей Катя заметила руку. Еще ничего не понимая, сердце застучало часто-часто, потому что рука была Петра Ильича. Девушка поднялась… а так ничего не видно и можно подумать, руки нет. И устыдилась собственных мыслей, потому что захотелось убежать, не видеть то, что спрятано за столом. Но это был всего лишь миг, гадкий и непростительный.
— Петр Ильич… — позвала Катя, идя к столу медленно, словно боясь провалиться на тонком льду. — Пожалуйста, скажите что-нибудь…
Он молчал. Катя набралась храбрости, сделала пару шагов в сторону и коротко вскрикнула. Петр Ильич лежал на спине, раскинув руки по полу. Мигом отпечаталось в голове Кати: лицо белое, губы посиневшие, глаза закрыты… умер!
Катя забыла про свой испуг, кинулась к нему, стала на колени и притронулась ладонью к щеке, определяя, теплая или уже холодная. Щека была теплой.
— Петр Ильич, пожалуйста, не умирайте… — всхлипнула она. — У нас столько дел, музей, Элизиум… Я отпечатала каталог и принесла… Пожалуйста…
И вдруг Катя поняла, что стоит на чем-то мокром, на коленках отодвинулась от тела и вздрогнула: на полу лужа крови. Она не поняла, откуда столько крови и почему Петр Ильич лежит в этой луже, видимых ранений на нем не было. И заплакала, догадываясь, что кровь Кушелева, но почему? И не знала, что делать. А он тяжело приоткрыл глаза. Как же Катя обрадовалась, взяла его руку, гладила тыльную сторону ладони и счастливо лепетала:
— Петр Ильич! Вы живы! Миленький, подождите, я сейчас…
— Катюша… — еле выговорил он. — Я не мог умереть… ждал тебя…
— А я вот… пришла, мы же договаривались. Вы не волнуйтесь, я вызову скорую и прибегу, а вы дождитесь, ладно?
— Стой… — Он даже хотел приподняться и задержать ее, но в его положении это оказалось невозможным.
— Я быстро вернусь… соседей попрошу и назад…
— Потом… потом, Катенька… Наклонись. (Она послушно подставила ухо к его губам.) Катюша… то, что скажу, это важно… Элизиум…
— Петр Ильич, родненький, что произошло?.. Откуда эта кровь?
— Молчи и слушай… Моя книжка… с моими записками… ты видела. Забери ее… ключ от ящика бюро… наверху шкафа… Ты… должна знать, я разгадал Элизиум… он хранит бoльшую тайну, чем… чем золото. Это не… не метафора… я открыл вход… Ты слышишь? Ты поняла? Вход… он… он…
Кушелев силился сказать быстро, ведь ему осталось мало времени, он это понимал, поэтому спешил, но тратил лишь силы, завешивал паузы, тяжело дышал, ему было очень больно. Катя видела его усилия и не знала, что делать ей, порывалась бежать за помощью, но он сдавливал ее ладонь, да и сама боялась оставить старика, хоть и не способна помочь ему.
— Тихо, не волнуйтесь так, миленький, Петр Ильич, все будет хорошо, — вытирая слезы, лепетала Катя. — Потом расскажете. Вы полежите, а я быстро…
Глядя на девушку, он слабо сжал ее ладошку и улыбнулся:
— Спасибо тебе, Катюша…
— За что?
— Что сейчас ты со мной, легко умирать, когда человечья душа рядом… Золото Беликова, Катя… сдашь под опись… и все подписи проверь. Не забудь: под опись и… храни ее всю… жизнь.
— Поняла. А как я найду золото? Где оно?
— Там… в моей книжке… там все… есть. — И совсем тихо: — Прости, сил нет… ты поймешь… путь в книжке…
Он замолчал и закрыл глаза, рука его отяжелела.
— Петр Ильич! — заревела Катя в голос, не смея трясти его, чтобы привести в чувство, вдруг это повредит ему, она лишь сложила молитвенно ладони. — Не умирайте! Пожалуйста, не умирайте! Как музей без вас… А я как буду без вас?
Догадалась послушать сердце, оно слабо, он дышал. Она подхватилась и метеором побежала к соседям, била кулаками в ворота и кричала:
— Откройте!.. Помогите!.. Откройте! Люди!..
Вышел сосед Кушелева с ружьем, но, увидев девушку, опустил свою тяжелую берданку, выслушал и бегом рванул в дом, оттуда выбежал с сыном и в пиджаке. Сын вывел коня из конюшни без седла, сосед вскочил на него и умчался. Катя вернулась в дом Петра Ильича, стала на коленки, взяла его руку с холодными пальцами и согревала ее своим дыханием. И плакала. Плакала от бессилия, потому что не знала, как ему помочь.
Приехала машина, доктор определил, что Петр Ильич жив, его погрузили сначала на носилки, потом в машину скорой помощи, помогали сосед и его сын. Приехали и два милиционера, Катя завела их в дом, а сама запрыгнула в скорую, оставив в доме Петра Ильича вместо себя соседа.
Она ждала всю ночь на больничной табуретке, опираясь спиной о стенку, выкрашенную голубоватой краской. Ждала и вытирала слезы, катившиеся по щекам, вспоминала самые лучшие моменты, проведенные с Петром Ильичом.