Роберт Вадимович заверил, что обязательно позвонит, и пошел их провожать, вернувшись, застал жену, разговаривающую по телефону:
— Нет, мне срочно, сегодня же… Ой, только не надо говорить про занятость, можно подумать, заказов у вас в нашем городе стариков и старух под завязку… У меня окно открыто — заходи, кто хочешь, поэтому ждать не буду, другую фирму вызову… Ах, согласны? Отлично, через два часика жду вас.
Почесывая затылок, Роберт Вадимович прошел к дивану, уселся и обескураженно обратился к жене:
— Дорогая моя, что я слышал, неужели это ты разговаривала тоном плохо воспитанной миллионерши?
— Я, я, — развеяла сомнения Инна Федоровна, собирая на поднос чайный сервиз. — Дорогой мой, зная, что окно с дыркой — это портал в мое гнездо и любой псих может залезть к нам в дом, я не усну. Надо же заставить этих деятелей окно вставить, причем сегодня, а твои интеллигентные сю-сю мальчики воспринимают как сигнал «разведи лоха». Этого я позволить не могу, лишних денег у нас нет. Ужин через час.
Она взяла поднос с чашками и блюдцами, понесла его на кухню, но в дверном проеме остановилась, развернулась к мужу, категорично потребовав:
— Заведи собаку, чтобы гавкала, когда чужие лезут.
Роберт Вадимович ленив, а потому с досадой подумал, что ему только собаки не хватает для полного счастья, но раз жена требует… это серьезно, ее поддержит внук. Итак, собака дело будущего, а пока есть час до ужина, он вернулся к отцовской тетради…
1939 год. Домна Агаповна
Окраина не выглядела чем-то диким и нищенским, разумеется, и роскошью не блистала. Улицы в городе беспорядочные, при всем при том разделены на кварталы зачастую неправильной формы, еще примечательно, что внутри довольно больших кварталов имелись свои маленькие улочки, попробуй в таких условиях найти нужный дом. Катя шла уверенно, тем не менее плутала по улицам и улочкам, за ней плелся Герман, он и предложил:
— Катюша, давайте отдохнем? Вон скамейка у забора, мы можем присесть минут на десять, нас не прогонят?
— Конечно, можем. А вы что, устали?
— Не я, нога.
— А что с ногой? — проявила искреннюю заинтересованность Катя.
— Ранение.
— Вы воевали? — вытаращила она глаза, будто он и война несовместимые категории, что вызвало улыбку Германа.
— Воевал. Мой отец большевик, мечтатель, а я увязался за ним, точнее за идеей. Он погиб, как и ваш, только мой на моих глазах погиб, бой был тяжелым. В том бою и я получил ранение, снаряд разорвался рядом, как видите, остался жив, а нога пострадала. Выздоровел и даже не хромаю, но иногда ни с того ни с сего начинает ныть.
— У многих старые раны ноют на погоду, — со знанием дела сказала Катя. — Идемте, идемте, никто нас не прогонит.
Он зашагал быстро, а она немного отстала, теперь очевидной стала хромота, видимо, нога разболелась сильно, раньше Катя не замечала, чтобы Герман припадал на ногу. Длинная скамейка стояла вплотную к забору, который выполнял и функцию спинки, едва они уселись на нее, разлаялась собака во дворе, ей вторили соседские, а минуту спустя вышла женщина:
— А я думаю, чего это собаки разбрехались…
— Мы отдохнем немножко, разрешите? — поспешно сказала Катя. — Это наш новый директор музея, у него нога болит… ранение.
— Может, чем помочь? — предложила хозяйка.
— Спасибо, все хорошо, — заверил Герман. — Просто покой нужен, мы недолго посидим и пойдем.
— Да хочь до вечера сидите. Воды-то принесть? — не унималась добрая женщина.
— Ну, если вас не затруднит…
— Господи, да какой же это труд! Скажете тоже…
Быстро она обернулась, принесла кувшин с водой и две глиняных кружки, присела рядышком с залетными гостями, да и полюбопытствовала:
— За каким таким делом пришли в наш район?
— Ищем Домну Агаповну Вязгину, — отдавая ей кружку, сказала Катя. — Она работала в усадьбе Беликова кухаркой. Не знаете такую?
— А вот и знаю! — воскликнула женщина. — Считайте, пришли. Дойдете до угла вон того, свернете налево, к середине идите. Дойдете до прохода внутрь квартала, так в самый конец ступайте. В стену как упретесь, направо посмотрите, увидите дверь. Вам туда.
Через двадцать минут Герман колотил кулаком в дверь каменной стены, к ним вышла старая и полная женщина.
— Извините за беспокойство, — начала Катя, — мы ищем…
Слово за слово, женщина и была кухаркой Беликова, она пригласила их в маленький дворик, где под навесом стоял стол и лавки вокруг. От угощений гости отказались, тогда Домна Агаповна села напротив них и ответила на вопрос, ради которого они столько шли: