Арина Павловна отшатнулась от двери, едва не упав, нет, не в обморок, она женщина крепкая, просто наступила на подол собственного платья. Убегала, как бегут от разбойников, — со всех ног, подхватив обеими руками юбки, на бегу схватила подсвечник, от быстрого бега по лестнице единственная свеча погасла. Отдышалась только в своей комнате, потом долго молилась и просила прощения, а также помощи у Богородицы.
Утро началось по обычаю: Арина Павловна еще вчера наметила план работ, записала их в книжке, распорядилась в людской, слуги как раз завтракали, после отправилась на кухню и попросила чаю.
— А завтракать будешь? — спросила Домна.
Арина Павловна не ответила, села за столик у окна, подперла щеку рукой и уставилась в окно. Странной она показалась, кухарка не спросила, отчего не в настроении, ни-ни, только поставила перед ней поднос с чашкой чая на блюдце, сахарницей, вареньем — тут уж что пожелает, и к плите вернулась. Хлопотала, поглядывая на экономку, жалкую такую…
— Отчего ж, Арина Павловна, не чаевничаешь? — вывела ее из задумчивости Домна, пробуя вкусно пахнущее варево и причмокивая толстыми губами. — Остынет ведь. Аль ждешь кого?
Никого не ждала экономка. В то ненастное утро месяца июня, сидя в кухне у окна, бессмысленно всматриваясь в дождливую даль, она думала: где и когда проглядела стерву вредоносную, а также — как теперь быть? Мысли путались, скакали, будто петухи на птичьем дворе во время драки, а хотелось все по полочкам разложить для понятливости.
Чай, разумеется, остыл, Домна принесла другую чашку чая, переваливаясь с боку на бок, словно утка. И что же? Арина Павловна не притронулась и к этой чашке, не оторвала глаз от серой мути за окном.
Кухарка забрала чашку и отошла к плите. Эта наученная жизнью баба без труда догадалась: раз никогда раньше экономку не видела такой удрученной, значит, случилось худое в усадьбе. Страсть как хотелось знать — что именно, но деликатность не позволила в расспросы вступить, да и права никакого не имела кухарка на расспросы.
А как нужно было бы выговориться Арине Павловне! Но не с кухаркой же вести задушевные разговоры на щепетильные темы, хотя в полуграмотной Домне она ценила доброту, крестьянскую рассудительность и умение не болтать почем зря. При всем при том и ей не все доверить можно, особенно когда дело касалось хозяина, слугам не должно знать слабости тех, кто их кормит, от этого люд дуреет, за рамки приличия выходит. Стало быть, в одиночестве предстояло осмыслить, с самого начала провести черту и понять: что нужно исправить… да и можно ли?
— Вот льет-то… — снова нарушила Домна длинную паузу, заодно разминая кусок теста на столе. — Эдак еще польет с неделю и — не бывать урожаю.
Заскрипела дверь, поворачиваясь на тугих петлях — давно надо смазать, да Арина Павловна все забывала сказать дворнику, что на нее не похоже. И вот вошла Шурка… Что уж там выкручивала ногами под юбкой, но не шла, а вытанцовывала.
— Сыро как, — заворковала мерзавка, усевшись на стул у большого стола. — Барыня почивают, видеть никого не желают, говорят, устали оне-с. А мне бы согреться… Чаю дай, Домна Агаповна. И пряников с вареньем. Ужасть, как сладкое люблю.
Кухарка налила чаю с большой неохотой, нарочито гремя чайником и посудой. Затем поднесла горничной, поставив так, что часть выплеснулась, и ворчливо бросила Шуре:
— Пельки (сиськи) не выставляла б наружу, и согреваться не пришлось бы. Вон из платья твово выпрыгнут скоро.
— Будет тебе, Домна Агаповна, корить меня, — усмехнулась Шура.
Арина Павловна повернула в ее сторону лицо, та намазывала на пряник варенье чайной ложечкой, отправив в рот добрую половину, жевала, облизывая губы языком медленно, игриво, а для кого? И всякое движение мерзавки томное, глаза блудливые, улыбка на губах играла загадочная… ночная картина так и предстала перед глазами экономки.
— Вчера заходила в башню, тебя не застала, — строго сказала Арина Павловна. — Где была?
Шура и бровью не повела, ну да, бояться-то ей нечего, но ответ дала певуче, словно дразнила:
— Выходила воздухом подышать.
— На балконе тебя не было, — уличила ее экономка.
— А я во дворик ходила, Сергей Дмитрич разрешили-с.
— Заведовать слугами не барское дело.
— Хм. Они-с как хотят, так и поступают, — возразила с наглой улыбкой Шура. — Потому как они-с хозяин всего здесь, и мой хозяин… и твой, Арина Павловна.
Тон был похож на вызов и задел экономку, казалось, эта дрянь чувствует себя главней всех в этом доме. Не знала, как реагировать, к тону будто и придраться нет возможности, впервые в жизни растерялась Арина Павловна, выручила Домна: