— Неужели никто не занимался легендами этого дома? — последовал очередной вопрос от Аси.
— Как вам сказать… — замялся тот. — Сначала помешала Первая мировая, собственно, события в Элизиуме и происходили в то же время, потом революция и последующая Гражданская война. Потом шло восстановление страны, дом привел в относительный порядок один энтузиаст, директор городского музея. Потом снова война — Отечественная. Оккупация. Разумеется, находились пытливые умы, жаждавшие раскрыть тайны усадьбы.
— Как интересно, — оживилась Ася. — Я готова слушать вас до завтрашнего дня. Нет, правда, таких историй мало…
— К сожалению, мне пора, — развел он руками. — Элизиум долго стоял в запустении, местным главам неинтересны были легенды, требующие денег. Считали, усадьба Элизиум неперспективна, хотя по большому счету следовало бы восстановить все поместье вместе с деревеньками, сделать туристический комплекс. Представьте, туристы селятся в крестьянских избах, изучают быт, отдыхают. Это же наше наследие, его необходимо сохранить, а экскурсии организуем, столица области недалеко, там полно народу, из других областей привезем туристов. Местный олигарх обещал подарить музею автобус!
Подал голос и Аристарх, стоявший под лестницей:
— Судя по записи на стене, дом пользуется популярностью у молодежи. Взгляните сюда! Спорим, автографы оставлены недавно, а возраст писателей примерно шестнадцать-семнадцать, спорим?
Переступая через груды булыжников и щебенки, все подались к нему. Под лестницей, где остался приличных размеров островок штукатурки, сделана черной краской запись, которую зачитал Арик, выделяя интонацией орфографию:
— «Здес Вита и Марат правили ночь. Было клево. Клад ни нашли, с превидениями паздаровались и выпили с ими».
— А по каким признакам вы решили, что запись сделана недавно? — заинтересовался Зуйков, надевая очки и забыв, что спешит. — Как определили возраст?
— Так безграмотно пишут те, кто или завершает школьное образование, или образовался недавно, но не отличался усердием, — козырнул аналитическими способностями Аристарх. — Парочка здесь ночевала, не побоялась ремня родителей, значит, они, скорей всего, покончили со школой. Выпивали, о чем сообщили. Вот вам и возраст. Именно в этом возрасте жаждут ощутить взрослость, независимость, пробуют на вкус грешки, сестра не даст соврать. Она психолог по призванию, хотя я лично наукой эту лабуду не признаю.
— Насчет парочки я — да, соврать не дам, — подтвердила Ася. — А насчет психологии ты не прав. Хочу внести уточнение, Юлиан Корнеевич, психологом Арик называет меня в шутку, на самом деле я искусствовед, не очень востребованная профессия, мне не удалось найти работу, кроме как у мужа и брать уроки у бухгалтеров.
— А по потекам, оставленным непогодой, понятно, — продолжил Аристарх, увлекшись восстановлением ночной картины, — что записи менее года, думаю, она сделана прошлым летом, ночевать в холоде никто не будет, верно?
— Действительно, скорей всего, автограф пережил зиму, — согласился Зуйков. — Да вы прирожденный сыщик, друг мой!
— Я всего лишь журналюга, нас не любят, особенно жулики.
— Не скромничай, логикой владеешь на пять.
И Егор зааплодировал шурину, тот шутливо раскланялся, но, заметив хмурое выражение на личике сестрички, переключился на директора музея:
— Итак, здесь живут привидения, они выпивохи и общительные, здешнее место проклято, легенд навалом… а как насчет клада? Вдруг хозяин, предвидя революцию, спрятал его?
— Ну… — развел руками Зуйков, смеясь. — Клады, клады… мечта романтиков, по их убеждению, без кладов старинных особняков не бывает.
— Так до сих пор находят, — заметил Аристарх.
— Огорчу вас, — усмехнулся директор. — Усадьба, оставшись без присмотра, неоднократно подвергалась налетам, чему не мешали привидения. О богатствах Беликова ходили легенды, поэтому кладоискатели и авантюристы были здесь частыми гостями. Захаживали сюда и с металлоискателями…
— Не повезло искателям? — догадался Егор.