— Если сокровище есть, то где же оно?
— Его нашел Кушелев? Значит, вы тоже найдете… я знаю, найдете. Беликов мне передал записку перед тем, как уйти навсегда…
— Он умер?
— Конечно, ведь все умирают в свой час. Главное, как умереть. Все узнаете из моего письма, может, оно еще что-то подскажет вам. А сейчас хочу сказать главное, это поможет в поисках. В записке барина, как он сказал, путь к сокровищу. Он просил все раздать нуждающимся, ведь его род пресекся на нем, потому желание было вполне естественным. Я не выполнила его просьбы.
— Не разгадали путь и не нашли сокровище?
— Не искала. Не ставила цель — разгадать путь.
А вот это интересно, людей, не жаждущих чужих богатств, крайне мало, эта женщина сама по себе загадка, с уст Германа сорвался вопрос:
— Почему не искали?
— Я все написала. Эту записку составил родитель барина, уже тогда Беликовы позаботились, чтобы только наследнику стал доступен путь к их сокровищам. Записку много лет спустя я отдала Кушелеву, по ней он и нашел золото, но… из ваших слов поняла, что оно до сих пор там. Петр Ильич не сказал душегубу, где золото, тот его убил, потому что боялся, что Кушелев пожалуется на него в милицию. Но видите, как иной раз складываются обстоятельства, к Кушелеву прибежала Катя, ей он и сказал, как искать путь.
— Странно, почему же не указал конкретное место?
— Трудно сказать… Я полагаю, он опасался убийцы, который мог находиться недалеко. Помните, Катя сказала, будто с подоконника кто-то спрыгнул, когда она пришла в Кушелеву, она подумала, это кошка. А ежели тот, кто убил? Он мог услышать. Теперь ваша очередь, ищите.
— А что было в той записке? — спросил Герман. — Вы читали ее?
— Отдельные фразы в столбик, как записывают стихи. Но это не стих, а загадка. Так делали в старину, чтобы надежно спрятать ценности и чтобы до них добраться было нелегко.
— Может, стихотворение в прозе? — пришло на ум Герману. — Такой жанр существует в литературе.
— Вовсе не так. Записано как стих, но каждая строчка — бессмыслица, не связана ни с той, что впереди, ни с той, что за ней.
— Не понимаю, — признался он.
— И мне смысл не стал доступен, да я сильно им и не увлекалась. Скажите, а в книжке Петра Ильича старой записки со стихом не было?
— Катя отдала бы мне, если б она была.
Арина Павловна задумалась, но ненадолго, подняла на Германа глаза и уверенно сказала:
— Тогда… Петр Ильич записал путь в свою книжку, ведь запись на листке можно потерять, записка может попасть в чужие руки. А то, что внесено в записную книгу, не пропадет. Да, да, да. Иначе не говорил бы Кате, что она поймет, где искать золото.
В комнату заглянул доктор, а потом и вошел:
— Извините. Как вы себя чувствуете, Арина Павловна?
— Мне хорошо, очень хорошо, — ответила она вполне здоровым голосом. — Давно так не было. Легко мне… светло.
— Вы долго беседуете, — напомнил доктор Герману.
— Мы поговорили, я свободна, — сказала Арина Павловна.
Но с каким чувством она сказала «я свободна», Герману почудилось, с двойным смыслом, словно достигла высшей цели, дающей ей новые силы.
Доктор позвал медсестру, с ней пришел и мужчина, он развернул каталку, в то же время бывшая экономка Элизиума дала последние наставления гостю:
— Ищите. Раз Кушелев сказал, что путь в его книжке, он там. И пусть все, что найдете, послужит большим делам, а мне, может быть, простятся грехи. Лишь бы вас не погубила находка, помните, Герман, о том, что я сказала. Прощайте.
Каталку покатили в палату, Герман встал со стула и, выйдя в коридор, смотрел вслед, доктор стоял рядом, заметив:
— Вы благотворно на нее воздействовали, лицо порозовело, глаза ожили, для подобных людей это полезные эмоции, облегчающие страдания. А знаете, Арина Павловна самая непритязательная, самая терпеливая наша больная.
— Есть у нее кто из родственников?
— Будто бы сын, но она не знает адреса.
— Сообщите, когда Арина Павловна покинет этот мир, — попросил Герман, доставая блокнот и ручку. — Мы приедем и похороним ее. Вот еще и мой рабочий телефон. До свидания, доктор, спасибо вам.
— И вам всего хорошего.
Герман вышел на улицу, глубоко вдохнул воздуха, исписанные листы Арины Павловны все еще находились в его руке. Он сунул их во внутренний карман пиджака, поискал глазами машину и быстрым шагом направился к ней, забрался в салон на заднее сиденье, к нему повернулся водитель.
— Начальство уехало на объект, срочно вызвали, а вас приказано отвезти, куда скажете.
— Едем назад, у нас открытие музея скоро, дел невпроворот.