— Катюша, ты хорошо подумай, у тебя есть время. Ведь я предлагаю тебе прожить со мной всю жизнь, понимаешь? Это же навсегда.
— И не собираюсь думать! — выпалила Катя с ходу, затем подняла голову, заглянув ему в лицо, и, наверное, правдивее ее признания, никто не говорил за всю историю человечества: — Лучше вас не бывает.
Положим, у него это был не первый поцелуй, а у нее-то первый, который кровь разогнал по жилам до кипения, но после… столько счастья, отпечатанного на лице и сиявшего в глазах, Герман никогда не видел.
Наши дни. Последствия
Ася открыла глаза… а над ней белый потолок. Незнакомый потолок, с трещинами, похожий на казенный. И задалась вопросом — где это она и почему лежит? Не припоминала, чтобы ложилась спать в чужом доме. Повернув голову, увидела сначала окно, потом повела глазами и обрадовалась Лене, читающей книжку:
— Лена! Лен, где мы…
И не узнала собственного голоса, тембр сипло-хриплый, тусклый. Лена услышала, вскочила со стула, как ужаленная, склонилась над ней, опираясь руками о кровать, залепетала, сюсюкая, чего раньше за ней не замечала:
— С возвращением, моя хорошая. Ты как?
— С каким возвращением? — прохрипела Ася.
Лена присела на край кровати, спросила:
— Ты ничего не помнишь?
— Ну, если ты напомнишь, я вспомню. Наверное…
Пришлось Лене рассказать примерную историю того вечера, она старалась подбирать слова, чтобы воспоминание не обернулось новым стрессом для Аси:
— Ты поздно возвращалась в наш лагерь, а мы с Мишкой ждали тебя и Егора…
— А где Егор? — вскинулась Ася.
— Лежи, лежи! — придержала ее Лена, хотя она сама упала, так как сил хватало только на рывок, а дальше наступала резкая слабость. — Ну, вот… И тебе по дороге повстречался негодяй…
— Вспомнила! — проговорила Ася с ужасом. — На меня напал… выскочил из чащи… такой черный… такой страшный… Я убегала… Он душил… меня!
— Тихо, тихо, тихо… — приговаривала, гладя ее по плечам Лена. — Не надо нервничать, сейчас все хорошо, я с тобой. Да, душил, это видно по твоей шее, на ней его лапа. Но мы подоспели, и Мишка тебя спас. С разбега как врезал этому уроду ногой, тот и свалился. Он тебя спас и Егора… в общем, обоих.
Наконец сообщила основную часть, плохую новость оставила на потом. Ася нахмурила лоб, видимо, подробности восстанавливала в памяти.
— Не помню, — сказала. — Егора со мной не было… или был?
— Ну, ты его опередила немного, на минуту-две. Твой Егор возвращался из области на автобусе и поэтому…
— На автобусе? — перебила Ася. — А куда дел машину?
— Ты очень хорошо мыслишь, на отлично.
— А я должна плохо соображать?
— По идее, да. Но слушай и не перебивай. Машина забарахлила, Егор оставил ее у постоянного мастера на диагностику и, если понадобится, устранение неполадок. И он возвращался на автобусе буквально следом за тобой. Услышал твой крик и побежал на помощь. Тут подоспел Миша и вырубил налетчика. Принесу тебе чего-нибудь поесть, а ты лежи смирно, сейчас главное для тебя — набраться сил.
— У меня полно сил, я могу встать.
— Лежи! — приказала Лена. — У тебя была асфиксия.
— Да все нормально, прошло же, я хочу к Егору…
— Лежать! — рявкнула Лена. — Иначе привяжем тебя к кровати.
Ася подчинилась, легла, недоуменно произнесла:
— Так серьезно? Мне вставать нельзя? Почему?
— У тебя была остановка дыхания, гипоксия и гиперкапния…
— А по-русски? — испуганно вставила Ася.
— Недостаток кислорода и избыток углекислого газа. Было критически низкое артериальное давление, временная остановка биения сердца. Это называется — клиническая смерть.
— Ой! — испугалась Ася. — Правда? А я не помню.
— Странно было бы, если б ты помнила. Благодари Бога, что тебе попались профессионалы, в этом захолустье просто чудо из чудес, они вернули тебя к жизни. От биологической смерти тебя отделяли секунды, понимаешь? Если б на эти секунды случилась задержка, страшно подумать, где бы ты сейчас была. Тебя в искусственную кому ввели, на аппарат подсадили, чтобы дыхание восстановить. А ты тут вскакиваешь! Лежать и лежать, мой приказ.
— А сколько времени прошло?
— Три дня. Ты на удивление живучая. Такая бодренькая после терминального состояния (не рискнула второй раз произнести жуткие слова «клиническая смерть») и трехдневной комы. Да ты героиня в некотором роде.