— Конечно, нет. Рабочие и крестьяне — вся моя родня до седьмого колена. Разумеется, за границей тоже богатых родственников не было и нет.
— В жизни всякие неожиданности случаются, наследство тоже внезапно падает на голову. Вот смотрю на вас, вижу милую, славную девушку, но эта симпатичная девушка пережила покушение, не книжное, а настоящее, ее вырвали из лап смерти! Однако девушка до сих пор рассуждает на тему «верю — не верю, способны — не способны». Разве не странно? Есть факт: покушение на убийство. Убивали вас, а не какую-то там… постороннюю.
Потерпевшая смотрела на него непонимающим взором, Светлов решил не мучить ее и не мучиться сам:
— Ладно, попробуем добиться от Грека, что им двигало или кто заставил его совершить покушение на вас. Хотя на него надежды мало.
— Почему? Он же захочет уменьшить тюремный срок.
О, соображает все же.
— Если он действовал по заказу, то это уже преступное сообщество, соответственно, и срок больше, он это знает. Выздоравливайте.
— До свидания.
Едва за ним закрылась дверь, через две-три секунды она снова открылась, в палату забежали Лена с Аристархом, который шепотом сообщил:
— Прости нас, но мы подслушивали.
— Это не я, — открестилась от него Лена. — Инициатор твой брат.
— Но слушала вместе со мной, — уличил ее Аристарх.
— Больше караулила, чтобы ты не попался, — возразила она.
— Перестаньте спорить, — сказала Ася. — Подслушали? И ладно, не придется пересказывать. Такая неприятная тема… ну ее. Арик, что ты принес?
— Пирожные, девчонки! А это чай.
Он по-деловому достал из сумки термос, кондитерскую коробку, фрукты, поставил все на узкий стол рядом с окном и подарил девушкам улыбку.
Возвращение домой
Несколько дней Роберт Вадимович отсутствовал, ездил в командировку, приехал поздно, обнял жену, потом ринулся в душ, потребовав, чтобы ужин подали срочно. Облачившись в банный халат, с мокрыми волосами, он устроился на стуле, да вдруг, загадочно хихикая, поднял палец кверху, затем достал из барного шкафа бутылку коньяка.
— Будешь? — предложил жене.
— Нет, — отказалась она.
Роберт Вадимович налил себе полную рюмку, залпом выпил, показал жене большой палец и принялся с аппетитом уплетать мясо с картошкой и салатом.
— Боже, ты как из голодного края, — подперев щеку ладонью, сказала Инна Федоровна. — Вас на конференции не кормили, не поили, водки не наливали?
— Все было. Тебя не было с твоими кулинарными особенностями. И вообще, дорогая, я домашний питомец, мне нужен мой уголок, а не гостиничный, моя кровать, а не общая, еда моей жены, а не ресторанная. Как Славка?
— Сегодня в углу стоял. Сейчас спит.
— За что стоял? — наигранно возмутился он.
— За то, что тайком полез на чердак. Вы же, Тормасовы, все одинаковые, что ты, что сын, что внук, про твоего отца без меня знаешь. Слова «нельзя» для вас не существует.
— М-да… — мечтательно произнес Роберт Вадимович, довольный всем на свете и при этом наливая вторую рюмку. — Меня тоже ставили в угол почти каждый день, а бабушка Катя и, пока была жива, прабабушка всегда отбивали.
— Потому что ты похож на деда.
— Думаешь? А мне так не кажется.
Инна Федоровна встала из-за стола, принесла альбом, старый и потертый, положила на стол и стала листать.
— Что за альбом, где взяла?
— Я тоже посетила ваш заветный чердак, нашла там альбомы. Знаю, как не любишь ты смотреть фотографии, поэтому не удивляюсь, что не заглянул в них. — Она развернула альбом и положила рядом еще одну фотографию. — Вот смотри, это твой дед, а это ты в его возрасте, ну, чуть младше. Как говорится, найдите разницу. Она есть и большая: один снимок пожелтел, а твой нет.
Роберт Вадимович выпятил нижнюю губу и разглядывал обе фотографии с пристрастием, сравнивая их, казалось, ищет спрятавшуюся разницу. Собственно, ну и что? Родственники похожи друг на друга, нет в этом ничего удивительного в его представлении, потому отложил альбом, налил третью рюмку и спросил:
— Кстати, ты начала печатать? А то мне этот… директор музея… как его… Зуйков звонил, спрашивал, готова ли отпечатка тетради моего отца.
— Помилуй, Роберт, я не секретарь-машинистка, а объем — целая книга. Да и разобрать почерк твоего папы тоже, скажу тебе, еще та шарада. Ну и сначала я прочла историю почти по складам.
— Все прочла? И как?
— Конечно, все. Своими впечатлениями пока не буду делиться, потом, когда ты дочитаешь. Скажу лишь, что будут неожиданности, о которых ты не подозреваешь. Удивляюсь, зачем так растянул чтение?