Он задумался, потому что не знал, что ответить. Действительно, почему бы не прочесть все одним махом, хотя почерк отца действительно жуть. Так вот он сам не знал, почему каждую страницу тянуло перечитать, потом долго над ней подумать? Да, не знал и не задумывался об этом. Однако нашел самый примитивный ответ:
— А я растягиваю удовольствие, м-да. История забавная, я пытаюсь ее разгадать, строю свои предположения. И потом, Инна, у меня же работы много, иногда просто не до чтива, когда нужно перелопатить… сама знаешь. И еще рецензию написать, иной раз такая глупость попадается, а ее тоже надо прочесть, аргументы подготовить, чтобы раздолбать бред собачий.
И наконец выпил третью рюмку, одновременно Инна Федоровна выдала ему еще одну новость:
— Между прочим, у нас в больнице лежит девочка, некая сволочь на нее напала ночью, когда возвращалась в Элизиум. Девчонка чудом выжила после удушения, наверное, потому что первую помощь оказала ей подруга, она медик.
— В Элизиум?! — вытаращился он, закусывая. — Возвращалась? А что она там делает?
— Ее муж реставрирует замок с бригадой рабочих. Кстати, ему бандит пробил голову камнем, он получил серьезную черепно-мозговую травму, парня увезли в область. У нас уже говорят, что замок зла приносит зло всем, кто в него вторгается.
— Чушь, придет же такое в голову. Я отдыхать. Где тетрадка?
— В нашей спальне. Я страницы фотографирую, переношу в компьютер, на мониторе можно увеличить рукопись, так удобней с текстом работать, а то, когда читала, больше догадывалась, что именно написано.
В спальне, потянувшись на кровати, Роберт Вадимович подумал, что на сегодня впечатлений довольно, а историю Элизиума оставит на завтра, и быстро заснул, забыв выключить лампу на прикроватной тумбочке.
Тетрадь отца. Правда Арины Павловны
Жить со знаниями, которых не должна знать, невыносимо тяжело, это как камень в сердце и на плечах. Никто не предлагал проникнуть в чужие тайны, все получилось случайно, но оттого вина, что подслушано и подсмотрено, не уменьшалась. Стыд заливал лицо Арины Павловны, когда она говорила с Беликовым, а он не мог понять, отчего она так мнется, в глаза не глядит, однажды прямо спросил:
— Арина Павловна, что это с тобой?
— Со мной? — вздрогнула она и подняла виноватые глаза на него.
— С тобой. Ходишь как в воду опущенная. Случилось чего?
— Нет… — неуверенно сказала она. — Я… приболела.
— Так давай пошлю за доктором Бергом?
— Нет-нет, пройдет, — запротестовала экономка.
— Как скажешь, а то гляди…
— Нет-нет, Домна отварами меня лечит.
Правду сказала Арина Павловна, кухарка, видя расстроенное состояние экономки, варила отвары успокоительные: ромашка, да мята, да лист смородиновый, меда добавляла, а то и ложку коньяку вливала — для крепости сна. Не больно-то и помогало, однако спала Арина Павловна после целебного питья крепко и без сновидений.
Однажды ввечеру пожаловала с визитом баронесса Пасхина Элоиза Мироновна с племянником. Тонкие черты, затерявшиеся во множестве мелких морщин, вдобавок глаза без цвета производили впечатление сплошной и невыразительной маски, тонкий стан молодил ее, но только со спины, да что уж там, пятьдесят — возраст полного заката.
А вот ее племянник Богуслав истинный красавец и в самом расцвете сил, двадцати семи лет от роду, с глазами цвета корицы и такими же волосами до плеч, зачесанными назад. Высокий лоб, губы созданы для поцелуев, подбородок с ямочкой посередине, да и телом прекрасен, легок в движениях, идеально воспитан. Создал же Господь людей, от которых глаз не отвести, их красота несет с собой радость созерцания, так думала Арина Павловна, любуясь Богуславом.
С ними в коляске приехал доктор Берг, круглый, словно шарик на коротких ножках, и до странности веселый, без повода мог хохотать. Их пригласил на ужин Беликов, когда посетил Пасхину и предложил купить старинное рубиновое ожерелье, чем очень удивил ее:
— Вы продаете ожерелье?! Нужда заставила? Вас?!
— Вовсе не нужда, — рассмеялся он. — Имею намерение построить в городе храм, сделал пожертвование — это ожерелье, а батюшка забоялся, что грабители украдут, привез на следующее утро, говорит, не спал всю ночь, стерег ожерелье, просил на деньги обменять.
— Не поверю, что у вас нет наличных денег, — шутливо погрозила ему пальцем баронесса, будто подозревая с его стороны некую интригу.
— Разве я сказал, что у меня нет денег? Хочу избавиться от этого ожерелья, с ним связаны неприятные моменты.