Вскоре ощутили нехватку прислуги и в самом доме, да что поделать, людей не заставишь днем работать, а ночью бодрствовать из-за ночных воплей. Арина Павловна, можно сказать, привыкла к данным явлениям, наполнявшим и ее душу ужасом, раздавались вопли реже, а люди бежали толпами. То затухали, то возобновлялись, то чудились близко, что особенно пугало дворню, то отдалялись.
Сергей Дмитрич был мрачен, угрюм, болезненно бледен, запустил дела, очень его подкосил побег жены. Любил ее всем сердцем, в башенке поселил, чтоб она любовалась простором вокруг, захотела жить в этом прекрасном месте, а она, неблагодарная… Арина Павловна так и не сказала хозяину, с кем бежала беспутная жена Маша, уж лучше не знать ему, без того сердце надрывал. Однажды она вошла к нему в кабинет с докладом:
— Новость у меня неважная…
— А я ничего хорошего и не жду, — сказал он. — Говори.
— Степан наш в каторгу угодил. Вор он.
— У нас что украл? — поднял на нее тоскливые и равнодушные глаза Сергей Дмитрич.
— Да ничего как будто. Но за лошадьми теперь смотреть некому. Нанять бы кого… Пока дед Горохов смотрит, так ведь стар он, силы не те.
— Никто не пойдет к нам работать, сама знаешь почему.
— Господи, когда ж это закончится? — в сердцах всплеснула руками Арина Павловна. — Мы уж все обошли: дом, деревни, поля, сады, священник освятил заодно, а не помогло. Сказывают старики, где-то поблизости дыра в самый ад открыта, да где ж она… никто не знает.
— Ад на земле, Арина. Иди, я подумаю, как с лошадьми быть.
День прошел, два, три… на четвертый не досчиталась Арина Павловна… хозяина. Она принесла утренний чай ему, теперь это ее работа, не кухарку же заставлять прислуживать, с ее-то больными ногами. Остались две самые верные девчонки, три мужика да сторож, но у них без того работы полно. Арина Павловна подумала, что ушел Сергей Дмитрич прогуляться, значит, в себя приходит, она и порадовалась за него, да рановато. Он не пришел ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю, стало по-настоящему страшно, Арина Павловна пустилась искать его в городе. Каждое утро коляску запрягал дед Горохов и вез ее по всем местам, даже в публичном доме справилась, не сама, знакомого парня попросила справиться, да все напрасно. Сергей Дмитрич как в воду канул.
Очередной раз вернувшись из города, она еще и порядком вымокла, дождь хлестал, пришла на кухню, здесь было уютно и тепло. Домна засуетилась вокруг нее, приговаривая:
— Да что же енто! Ты ж захвораешь! А ну-ка, сымай свою тальму, шляпу давай… сушиться им до завтрева. Ближе к огню иди, вот сюда. Чай!
И налила большую кружку чаю с медом подала Арине Павловне:
— Ты пей, пей. Вино там красное, кровь разгонит, не даст хвори одолеть. Ох, грехи наши тяжкие… Ты гля! — переменилась в лице Домна. — Чего надо?
Арина Павловна оторвалась от чашки с питьем, посмотрела, кому предназначены неласковые слова кухарки. Шурке, конечно. Она самая стояла посреди кухни, закутавшись в шаль с лицом бледным и в испарине, без кудряшек, волосы зачесаны назад, хоть на человека стала похожа, а не на девицу с желтым билетом из известного дома.
Шура подошла к большому столу, тяжело на него опустилась и попросила взвару налить или чего другого попить. Арина Павловна не спускала с нее глаз, одновременно отпивая горячий чай, отметила про себя: что-то с ней неладное, глаза впали, синяки под ними, кожа потемнела, выражение недовольства на лице.
— Чего это с тобой, девка? — спросила.
— Заболевши мы, — с трудом выговорила Шура, взяла из рук Домны стакан с питьем, жадно пила.
Домна, стоя рядом с ней и сложив на выступающем животе руки, закивала, ехидно проговорив:
— М, заболевши, ага. Болесть твоя в животе сидит, никак рожать собралась, а? По моим подсчетам, рановато. Чего пила, дура, чтоб дите вытравить?
— Уйди! — огрызнулась Шура на манер цепной собаки.
Но в следующий миг она скорчилась, застонала от боли, это не было притворством, Домна схватилась за щеку ладонью:
— Ой, она и вправду рожать собралась.
— А! — взвизгнула Шура.
Арина Павловна поднялась с места, забеспокоилась:
— Что делать-то будем? За врачом ехать? И в хорошую погоду к нам никто не поедет, а в ливень…
— Веди ее в комнату, Арина Павловна, а я подготовлю.