— Ма, мы с Катюшей поговорили и… ты как насчет переезда к нам. Места у нас много.
— Да, — поддержала Катя. — Нам нужна бабушка.
— Бабушка? Кому? Нам? — не понял Герман.
— Тебе бабушка не нужна, — хихикала Катя, ибо Герман был жутко серьезным, активно поедал праздничную еду, был занят только ею. — Она нужна внуку.
— Какому внуку? — не дошло до него.
— И мне нужна бабушка, потому что я хочу работать и помогать тебе, когда появится пока без имени Германович Тормасов.
— Балбес мой сын, — сказала мама. — До сих пор не понял, что у вас будет ребенок? Хорошо, Катенька, я подумаю о переезде.
— А! — подскочил Герман.
Потом поцелуи, поздравления… Так с чего им быть несчастливыми?
А время шло-бежало, Кате расшивали платья, а она стала спокойней, мягче, мечтательней. Частенько, особенно в вечерний час и в дни ненастья, когда в оконное стекло стучались капли дождя, Катюша брала записную книжку Кушелева, листала ее, читала в сотый раз стихи и мысли, иногда вслух, если просил Герман. Он вслушивался в рифмы, длинные фразы, смысл слов, силясь понять, где скрылась подсказка, но даже ни одного намека не примечал.
В один из таких вечеров Катюша полулежала на диване, поджав под себя ноги и укрывшись пледом, а Герман, сидя к ней спиной, писал, на его столе горела настольная лампа. На столике у дивана вторая лампа светила Кате, но вот она захлопнула книжку Кушелева, словно чего-то испугавшись, однако ее тон испуганным не был, скорее, взволнованным:
— Много раз я держала в руках книжку Петра Ильича…
Она замолчала, необычным был и тон, и внезапное молчание, Герман повернулся к ней, закинув локоть на спинку стула. Катя просто листала страницы, казалось, механически, ни на одной не задерживалась.
— Что такое, Катюша? — заинтересовался ее состоянием растерянности Герман. — Что тебя смущает?
— Пытаюсь вспомнить, когда появились эти орнаменты вверху страниц на углах и еще… еще… м…
— Кто же обращает внимание на номера страниц?
— А я все время об этом думаю, потому что… — И вдруг тон ее переменился, словно Катя сделала грандиозное открытие, в сущности, так и было: — Я поняла! Понимаешь, я никогда этих рисунков не видела! Как же раньше этого не замечала… Эти рисунки с номерами страниц появились только после смерти Петра Ильича, ну, я заметила их после его смерти. Герман, это правда! Вообще ничего не было на углах. Да, да! Не было. А когда первый раз после его смерти взяла книжку, в глаза бросилась на первой же странице цифра 1 на орнаменте из листьев. Петр Ильич умел искусно рисовать, но считал, что таланта у него к рисованию нет, но ты же видел в книжке рисунки, все его.
— Рисунки великолепны, да вся книжка шедевр оформления записей, мы внесем ее в экспозицию Кушелева. Итак, он красиво пронумеровал страницы, и?
— Я тоже так поняла, красиво пронумеровал. Поняла и больше на них не обращала внимания. В этой же книжке есть другие рисунки Петра Ильича, иллюстрации, поэтому меня не удивили пронумерованные страницы, украшенные орнаментами.
— А что сейчас тебя так взволновало? — допытывался Герман.
— Сейчас объясню. Я искала код, подсказку, хоть что-нибудь необычное, что укажет нам путь. Мы столько бьемся, а понять не можем, но даже Арина Павловна не сомневалась, что Петр Ильич все внес в книжку. И вот сейчас помимо номеров страниц на углах… я рассматривала орнаменты, они разные, запутанные и красивые… Они отвлекают, Герман! Понимаешь? Отвлекают! И вдруг заметила буковки! Да, да! Здесь буквы нарисованы, они составляют часть орнаментов, украшающих цифры. На всех страницах так. Ну, посмотри сам!
Герман подсел к ней на диван, взял записную Кушелева, присмотрелся, пролистнул несколько страниц, внимательно изучая номера в верхнем углу. Действительно, на рисунках из веточек, бабочек, цветов, птичек бросаются в глаза цифры, а под цифрами… буквы! Но эти буквы нужно поискать глазами, нужно знать, что где-то прячется буква, и искать, тогда увидишь.
— Катюша, ты права. — Он обнял ее за плечи, поцеловал в голову. — Какая ты у меня молодец, Катенька! Светлейшая голова! Может, буквы и есть код?
— Наверняка! — воскликнула она. — Осталось понять, как их сложить.
1915 год. И открылось подземелье…
Ничего не изменилось ни через неделю, ни через месяц, ни через два, ни через три… Время шло, а Беликов не возвращался. Пропал, и все тут. Где же он? Сроду такого не бывало, чтоб Сергей Дмитрич уехал, не предупредив и не дав распоряжений! И вдруг изменил традиции, исчез тайком…