Отсюда вытекал живейший вопрос: как он уехал, на чем? Лошади и коляски на местах, вещи тоже… Как будто хозяин Элизиума ушел в чем был, ушел пеши ненадолго и недалеко, но забыл вернуться. А в каком положении Арина Павловна? Что говорить оставшейся верной ему прислуге, работникам, господам-соседям? И Домна молчала, да однажды не выдержала:
— Баре по соседству спрашивают, мол, куда подевался Сергей Дмитрич? А ответить-то нечего. И деньги на исходе… и люди разбегаются из деревень.
Арина Павловна сидела у стола в своих мыслях, перед ней стояла тарелка с курицей и чашка со сбитнем, она не притронулась к еде, кусок не лез в рот. Кухарке показалось, не слышит ее экономка, хотела повторить сказанное, но та вдруг заворчала, не поднимая на нее глаз:
— Кабы не эти голоса по ночам, никто не догадался бы спрашивать, мол, куда пропал Сергей Дмитрич. Уехал и уехал. На полгода уезжал — любопытство их не разъедало, а тут интерес проявляют, фарисеи. — Теперь подняла голову и смотрела в лицо кухарке. — Говори, уехал за границу.
— А на самом-то деле как оно?
— На самом деле? Не стану врать… Не знаю, Домна, не знаю. Подкосила его Мария свет Романовна побегом своим, видать, слегка помешался от обиды.
У Домны Агаповны не кончались вопросы, задавала она их деликатно, нетребовательным тоном, понимая, как трудно нынче Арине Павловне:
— Спрашивают, кто тут орет у нас почитай кажную ночь. Я им: не кажную, чего, мол, сплетни разводите? И не у нас, а где-то, отвечаю, нам тоже слыхать. А чего еще им говорить-то, а?
— Да все правильно сказала, так и дальше говори. И уверенней будь. Порода людская мельчает, пока чуют уверенность, уважают, а как слабину заметят, заклюют насмерть.
— Оно-то так… Ох, грехи наши тяжкие. Ты покушай, Арина Павловна, силы нужны тебе. А я вот привыкнуть не могу к ночным представлениям.
— Да и мне все это не нравится, ну, хоть реже стали крики эти адские. Авось надоест пугать нас.
— Вот я думаю, людская енто придумка.
— Не знаю, ничего я уже не знаю. А деньги завтра будут.
— Где ж ты их возьмешь?
— В сейфе барина. Он учил меня открывать, а ключи… где лежат, показал. Коль ассигнации там найду, ими расплачусь, а коль нет, возьму монеты и продам.
— Так то ж кража, — шепотом выговорила Домна.
— Необходимость.
Утром она собралась для выезда, велела запрячь лошадей, а сама пришла в кабинет. Ключи лежали в потайном месте, за небольшой картиной на стене был еще один сейф, ключик от которого находился в чаше из малахита для карандашей. Открыла Арина Павловна сейф и обмерла… Полки пустые! Но она несказанно обрадовалась, ведь если Сергей Дмитрич забрал драгоценности и золото, значит, уехал, а раз уехал, то вернется. Случалось, он забирал из сейфа деньги или золото для покупок ценных вещей, Беликов большой любитель красоты.
Однако деньги нужны. Открывая ящики в сейфе, повеселевшая Арина Павловна обнаружила золотые запонки с бриллиантами, ну, этого хватит с головой.
В городе она продала запонки скупщику, как и думала, за очень хорошую сумму, разумеется, меньшую, чем на самом деле они стоили, но так заведено, иначе не заработает скупщик на перепродаже. Так переволновалась, что жажда замучила, она зашла в трактир, села за столик, сняла перчатки, подошел половой, велела ему принести чаю с печеньем. Едва он ушел, тут-то и заметила Арина Павловна на себе недобрые взгляды, будто она сильно навредила всей этой публике. Обвела она глазами всех — никто без внимания ее не оставил, напряжены, безмолвны, злы. От компании из трех молодых людей отделился молодчик и двинул в ее сторону, стал в трех шагах от ее стола и громко оповестил:
— А вот и ведьма из самого Элизиума пожаловала. Говорят, в Европе ведьм сжигают на кострах, нам бы узаконить такую привычку.
В зале захихикали, подзадоривали его, а кто-то поддержал, дескать, прямо в сей же час и сжечь, а то шабаши устраивают каждую ночь, порчу наводят, пора показать всей нечисти, кто сильней. Арина Павловна встала и хотела уйти, но молодой негодяй перегородил дорогу:
— Куда спешишь? Не слышала, что мы решили? Сжечь ведьму! А потом и прoклятый замок сжечь, чтоб следа от него не осталось…
А ведь азарт загорелся в очах молодчика, не только у него, это плохой признак, жажда крови лишает разума, особенно в толпе, которую легко подогреть. Надо уходить, не стоит тянуть, но пустят ли? И тут она вспомнила, как вчера поучала Домну, что ж, сейчас проверит действие совета. Пока он говорил, а его поддерживали, в сумочке Арина Павловна нащупала револьвер и, как только он шагнул ближе, наставила на него дуло, спокойно сказав: