Я закусила губу. Она склонила голову набок и увидела в выражении моего лицо что-то такое, что заставило ее кивнуть.
– Давай, Элли. Ты можешь выступить в начале урока.
Мисс Хупер встала, и все затихли на своих местах. Она объявила классу, что я собираюсь прочитать эссе. Послышалась пара смешков, заскрипели стулья, но я сняла портфель с плеча и достала листок с текстом. Эссе, которое я сдавала мисс Хупер и на котором красовалась пятерка с плюсом. Эссе, которое я отправила в Колумбию.
Мисс Хупер села. Ученики сидели тихо. Я бросила портфель на пол, собралась с силами, выпрямила спину. Мне всегда казалось, что мое тело – рваная рана и я разваливаюсь на части, но, стоя на виду у всех, я почувствовала, что меня собрали воедино и наложили швы. Словно мои кости и суставы наконец разобрались, как сложиться так, чтобы всем хватало места, и теперь я могла стоять прямее. У меня тряслись руки и хрустели кости, но мой голос звучал твердо.
Все молча слушали, и мой голос завладел пространством, которое казалось бесконечным и не имеющим пределов: расстояние между мной и звездами, расстояние между пальцами моих ног, расстояние между сломанным дверным косяком и дверью, расстояние между искрящимися глазами мисс Хупер и моими руками, расстояние между мной и тобой.
Ты внимательно смотрел на меня, но я игнорировала твой взгляд. Я боялась, что, если я посмотрю в ответ, мне не хватит смелости прочитать слова, написанные на моем листке.
– Жил-был мальчик, сотканный из красок и мазков кисти. Однажды он повстречал тень, бредущую на трясущихся ногах рядом с ним. Он решил красиво ее раскрасить…
И так я прочитала свое эссе. Не называя наших имен. Я рассказала историю о мечтах, печали и тайнах. Рассказала о тени, которая научилась дышать, и о мальчике, который научился раскрашивать мир яркими новыми красками.
Единственное, чего я не произнесла, – это «я тебя люблю». Но в каждом слове была зашифрована эта фраза. «Я тебя люблю», – звучало в каждом слоге, виднелось в каждой букве. «Я тебя люблю», – шептала каждая строчка.
Когда я закончила, я подняла голову, чтобы увидеть тебя. Твои глаза были раскрыты, а на губах играла улыбка. И я поняла, что ты все услышал.
48
Отец,
я шла домой, перепрыгивала через трещины в асфальте, и мне чудилось, что я летаю на семенах одуванчика. Каждая клеточка моего тела головокружительно искрилась. Я была уверена, что скоро мне станет дурно от того чувства.
Но за каждым взлетом следует падение. Когда я пришла домой, твоя злость затушила мое чувство. В тот день ты нашел мое заявление на поступление. Я заполняла его несколько месяцев. Я распечатала его так, чтобы на полях осталось место для моих заметок, которые я писала посреди ночи.
Ты их не читал. Ты просто достал зажигалку и сжег страницу за страницей.
Ты запер дверь в мою комнату, чтобы не вошла мама, и лупил меня ремнем, пока на моей коже не появились раны.
Я плакала, но я не сломалась.
И звенели удары ремня, а я закусывала губу, пока не начинала идти кровь, а мама кричала из-за запертой двери. Мне хотелось улыбнуться тебе.
Я уже прочитала свое эссе перед аудиторией. Оно принадлежало миру. Бесконечное. Бессмертное. Август слышал его.
А это заявление, которое ты сжег? Это был всего лишь черновик, я заполнила форму онлайн.
Еще за день до этого в школе я нажала кнопку «отправить». Ты сильно опоздал, и ты даже не подозревал этого. Позднее тем же вечером моя спина так болела, что я не могла на ней лежать. Я очень устала, поэтому уснула, распластавшись на матрасе. Мне все еще хотелось улыбаться, но сон овладел мной.
Я не уверена, но кажется, в промежутках между снами я открывала глаза и видела маму, сидящую в изножье моей кровати и держащуюся руками за голову.
49
Мама,
на следующее утро я увидела тебя на кухне.
– Как ты можешь оставаться с ним? – спросила я. – Ты не видишь, что он такое?
Ты помолчала, а потом сказала:
– Конечно, вижу.
– Но тогда почему…
– Потому что… потому что…
Твой голос казался уставшим и неуверенным.
– Почему!
Я почти кричала, перегибаясь через столешницу, а ты взялась за сковородку. Ты посмотрела на меня.
– Потому что иногда у тебя нет выбора.
Я не сводила с тебя глаз. Выбор есть всегда.
Ты пожала плечами:
– Он не нарочно такой. Он просто не знает, как удержать все то, что он не может контролировать, то, что кажется ему настоящим.
Он никогда не видел настоящую меня.
Хотя это было не совсем точно. Он видел меня. Ту, которая напоминала тебя в прошлом.
Меня, которая хотела быть свободной. Ты заперла нас в этой клетке с замаскированными под стены прутьями. Когда-то мы управляли миром с трона на вершине горы. Когда-то ты была королевой. Это было очень и очень давно. Я отошла от стола и повернулась к двери.