А потом я рассказала тебе все. Я ощутила незначительное чувство потери и значительное чувство освобождения.
Ты рассмотрел каждый синяк. Ты увидел меня, и в глазах твоих появилась печаль.
– Элли, тебе, может, и больно, но ты никогда не была сломленной.
Я не собиралась реветь, не собиралась рыдать. Не здесь. Не с тобой. Не после того, как я долго держала все в себе. В тот момент я не могла сломаться. Я отстранилась и хотела было уйти, но ты схватил меня и притянул к своей груди. Ты был таким теплым и сильным.
– Отпусти меня! – сказала я, выворачиваясь, отчаянно пытаясь вырваться и убежать, прежде чем потекут слезы.
– Нет, – сказал ты. – Нет.
Ты прижал меня к себе так крепко, что мне показалось, что ты каменная стена, высокая крепость, в которой мы с мамой когда-то были королевами и воительницами. Мне больше не нужно было возводить мои собственные стены, да я и не могла. Я упала тебе на грудь, зарылась лицом в твою футболку и зарыдала – громко, мокро и больно. Я не могла остановиться.
Ты держал меня, пока мои слезы лились потоками, и целовал в те места, которые я так тщательно прятала ото всех.
И пока я задыхалась от всхлипов, ты прижимал меня крепче и крепче и шептал:
– Я рядом. Я всегда буду рядом.
Я не помню, как долго я плакала в твоих объятиях. Я не помню, когда ты сел на землю и посадил меня к себе на коленки. Я не помню, в какой момент ты начал меня целовать.
Но в какой-то момент ты начал. Это было мягкое, нежное прикосновение губ к моему плечу, где кожа была изуродованной и испорченной. И все равно ты ее целовал. Я стала дышать ровнее, перестала всхлипывать. Я устала и была истощена, в моих висках пульсировала тупая боль.
Ты поцеловал меня в плечо, а потом посмотрел на меня.
«Ты не против?» – спрашивали твои глаза. Никаких ожиданий, никакого давления.
Мои, должно быть, сказали «не против», потому что ты снова поцеловал меня в плечо. Потом провел губами вверх по моей шее, прижал свой лоб к моему, и наше дыхание слилось в танце в темноте. Твоя рука, твои длинные пальцы художника гладили кожу у моей талии. Неровно вдохнув, ты поцеловал меня.
– Элли, я люблю тебя…
– Я тоже тебя люблю.
Я чувствовала тебя, твое желание, упирающееся в меня. Ты положил голову между моим плечом и шеей, стал целовать меня там. Мой пульс зашкаливал, кожа горела, и я была готова взорваться.
Понимая, что я чувствую то, что прижимается к моему бедру, ты немного отодвинулся, но мне не хотелось отпускать тебя. Я не казалась себе грязной, использованной. Я не переживала, что у меня пытаются что-то отнять. Каждое прикосновение и поцелуй ощущались как нечто, что принадлежало мне по праву и наконец-то возвращалось ко мне. Среди частого дыхания и выгнутых спин я чувствовала, что просто могу быть с тобой, в твоих руках, любить тебя, наслаждаться твоей любовью. Звезды и деревья стали нашими свидетелями. Я хотела, чтобы они видели все.
Среди мерцающих свечей я легла на землю и увлекла тебя за собой, притянула ближе, чтобы почувствовать на себе твой вес. Твои ноги лежали между моих ног, а туловище нависало над моим. Нас разделяли джинсы, футболки, пуговицы и замки, но наша близость казалась мне более тесной, чем то, что я когда-либо видела в фильмах.
Ты снова произнес мое имя, глядя мне прямо в глаза. Я прижалась к тебе бедрами. Мне хотелось большего, мне это было необходимо. Ты вздрогнул, твое дыхание сбилось. Я целовала тебя и целовала, пока ты начал часто дышать и двигаться на мне, пока мы оба не выбились из сил. Я запустила руку тебе под футболку и почувствовала напряжение мышц твоей спины и лопаток и влажную от пота кожу. Я лизнула тебя, чтобы узнать, какова твоя кожа на вкус. Ты издал низкий, утробный, голодный звук. Ты поцеловал мой подбородок, затем мой висок, затем мою шею.
– Элли, благодаря тебе мне кажется, что я лечу, хотя мои ноги на земле.
Твое сердце тоже парило на воздушных шариках.
Я посмотрела в твои глаза. Твои милые, огромные, прекрасные глаза.
– Благодаря тебя я чувствую себя живой, пробудившейся ото сна, ты помогаешь изгнать грустные мысли. Ты рисуешь меня, и мне кажется, что я цельная. Что я… красивая.
– Элли, ты цельная. Это, – ты провел пальцами по моим синякам и шрамам, – ничуть не делает тебя хуже. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.
Ты обнимал меня, и в твоих руках я не чувствовала своих сколов, не чувствовала себя стеклом, готовым вот-вот разбиться. Ты был мужчиной, который может держать в руках, не ломая. Ты обнимал меня, и я чувствовала себя сильнее.
– Я не хочу, чтобы меня насильно оберегали, – сказала я. – Я хочу перестать бояться.
Мне просто хотелось быть свободной. Быть с тобой.