– Внимание, сейчас капсулы откроются. Температура окружающей среды плюс двадцать один градус. Не торопитесь, могут быть различные нарушения моторики конечностей, это последствия долгой гибернации. Мы все их постепенно устраним, не волнуйтесь и не спешите, наши специалисты рядом с вами и всегда смогут вам помочь, – закончив инструктировать начал открывать капсулы, пациенты пытались из них выбраться, но не у всех получалось.
– Не волнуйтесь, вам сейчас помогут.
Нарушение моторики в той или иной степени было почти у всех, предстояла большая работа с каждым пациентом. Моторика не главное, как будет работать сознание? Вот главный вопрос, пока все шло более-менее, с моторикой разобраться легче всего.
– Андрюша, ты где? – послышался мнемонический зов Свела.
– Здесь я, здесь, маршал.
Свел еще не пытался выбраться из капсулы, собирался с мыслями и силами: почему-то ему казалось, что это будет непросто.
– Давай-ка помоги, чувствую, сам не справлюсь.
– Конечно, маршал.
Свел сначала поднял мощный торс. Получилось. Потом перенес через край одну лапу, затем другую. За верхние конечности его поддерживал Андрей, теперь огромный рептилойд сидел на краю капсулы. Другие, увидев его, успокоились: раз маршал встал, значит, все в порядке. Осталось спуститься на пол. С помощью Андрея у него это получилось, но вот вестибулярный аппарат барахлил, его качало из стороны в сторону. Андрей напрягался, чтобы его удержать. Цветков за всеми наблюдал и, увидев затруднения со Свелом, тут же отправил специальную коляску, куда Свел и уселся.
– Да, Андрюша, долгое пребывание в анабиозе не пошло на пользу.
– Ничего, главное – проснулся, а с вестибулярным аппаратом сейчас разберемся, – он повез его в специальный бокс, где снова уложил в капсулу, но уже медицинскую, специально созданную для кибдиго.
Капсула показала разбалансировку систем организма. То есть они работали не в унисон, требовалась подстройка, по времени она займет часов пять.
– Маршал, организм функционален, но разбалансирован, потребуется пять часов для настройки, придется потерпеть.
– Вариантов нет. Сколько я пробыл в гибернации?
– Около месяца.
– Не фатально, иди, Андрюша, занимайся делами, я теперь полежу один.
– Хорошо, если что, зовите, – сам тут же передал Цветкову данные. Всех пациентов отправили в медицинские капсулы для устранения последствий гибернации. Но самое главное – сознание. Цветков задействовал переносной комплекс и снимал параметры мозговой активности, при необходимости корректировал.
Андрей позвонил отцу и сообщил, что Свел, посол Тонга и другие спасенные пришли в себя и сейчас проходят реабилитацию. И что маршал, как только очнулся, позвал президента Светлова.
– Сейчас буду, где он там лежит?
– Я тебя встречу и провожу к нему.
Через некоторое время Светлов уже входил в медицинский центр, Цветков доложил, как обстоят дела. Не идеально, но и не фатально, все поправимо. Андрей проводил его к Свелу, тот лежал в капсуле с закрытыми глазами. Президент заколебался: может, не беспокоить, если отдыхает?
– Беспокоить-беспокоить, и так уйма времени потеряна, Сережа, спасибо, что не бросил и вытащил нас.
– Мы своих не бросаем. Как самочувствие?
– Не идеальное, как будто это не я. Но ничего, привыкну, в конце концов это лучше, чем смерть. Как тут у вас дела?
– Отвоевываем место под солнцем, или, вернее, под местной звездой, – а дальше рассказал о новостях. Свел в свою очередь очень подробно изложил, что произошло в Межгалактическом союзе и как он заставил подписать джао капитуляцию.
– Невероятно! Поправляйся. Нужно наметить план действий на будущее.
– Наметим, непременно наметим и исполним, мы в начале пути по освобождению звездного сектора от контроля джао.
Глава 10
Атака джао
Талис парил в своем подводном дворце. Анатомия тела джао позволяла видеть все: у них имелись двадцать четыре глаза, расположенных по окружности. Десятки щупалец, выходящих из тела четырьмя пучками, щупальца могли удлиняться до нескольких метров, когда джао охотились. Но это касалось не криля, а мелкой рыбешки, они убивали ее сильнейшим ядом, который выделяли щупальца. Об этой их особенности никто не знал, а они не афишировали. На своей планете в родном океане врагов не было: решившему напасть грозила неминуемая, почти мгновенная смерть.