— Я готовлю радужную форель. Мыба — это для чего сделаны рикроволновки. То есть рыба — это для чего сделаны ры… Рыкроооволнооовки. Черт, ну ты меня поняла. Именно для этого они и сделаны. И еще для каши, если у тебя достаточно большая миска, потому что она ужасно разбухает.
— Правда? Так же, как и ты? — сказала Хелен.
— А, да. Ну… что ж… ужин.
— Не хочу есть.
— Давай есть.
— Не хочу, — повторила Хелен, пройдя через всю кухню и становясь прямо за спиной Ньюсона около лавочки. Она обняла его и начала расстегивать ремень.
— Хелен, я уже картошку бросил.
— Я же сказала, что не хочу есть.
Ее рука уже была у него в брюках. Прикосновение быстрых, живых пальцев, пытающихся проникнуть в его трусы, было приятным, но быстрота и сила ее желания его удивила. И потом, еще картошка. Она скоро закипит. Может, выключить газ? Но поесть просто необходимо, ведь в желудке у него один алкоголь.
— Хелен…
Но рука уже была в его трусах. Она взяла его, и дальнейшие протесты не имели смысла. Он стал «ужасно набухать», как каша в микроволновке, и как только он начал твердеть в ее зажиме, она начала резко его мастурбировать.
— Ай, — сказал Ньюсон. — Больно.
— Отлично, — ответила Хелен и повернула его лицом к себе. Зажимая губами его рот и используя свободную руку, чтобы расстегнуть свои штаны, она схватила руку Ньюсона и толкнула ее вниз. Именно этой рукой Ньюсон собирался резать зеленый лук.
— Господи боже мой! — выдохнул Ньюсон в губы Хелен, когда острый кухонный нож с шумом упал на пол. Он выпустил его за считаные доли секунды до того, как его рука зарылась в густые волосы на лобке Хелен.
— Я держал нож!
— Отлично, — повторила Хелен, прижимаясь к нему и откидываясь на скамейку, чтобы впустить руку Ньюсона себе между ног. Их штаны теперь были на уровне колен, и они целовались, пытаясь их стащить, грубо и неловко, как могли. На самом деле Хелен мастурбировала их обоих, потому что не было ни тени сомнения, кто здесь правил бал. Она крепко прижимала руку Ньюсона к своему паху и тянула другой рукой его твердеющий член, немилосердно оттягивая кожу при каждом резком движении. Ньюсон был рад, что его вели. Он не страдал от ущемления мужского достоинства и не возражал против того, что Хелен держала его руку и водила ею по набухающим влажным половым губам, заставляя его ласкать себя пальцами.
Когда Ньюсон начал опасаться, что сейчас кончит, Хелен отпустила его член и отодвинулась. Продолжая удерживать его руку между своими бедрами, она потянула его свободной рукой вниз, опуская на колени, а потом на пол, заставив его сесть на кухонный пол перед нею. Он решил, что она намекала на оральный секс, и наклонился вперед, но Хелен оттолкнула его голову, он ударился обо что-то, а она продолжала прижимать его руку к своему лобку, держа ее уже двумя руками и ускоряя темп.
Ньюсон почувствовал, что ее пальцы сомкнулись вокруг его ладони. Он понял, что она складывает его руку в кулак и все сильнее толкает ее вперед.
— Ага, — сказала она. — Вот что нам поможет.
Хелен потянулась за голову Ньюсона и взяла бутылку оливкового масла, которым Ньюсон заправлял салат.
— Чистое оливковое масло. Отлично, — сказала она, переворачивая бутылку и выливая все масло на себя и на кулак Ньюсона. — Отлично.
Будучи довольно чистоплотным человеком, в другой ситуации Ньюсон обязательно бы возмутился, если бы ему вылили пол-литра оливкового масла на рукав его лучшей рубашки и на его кухонный пол, но он был пьян и очень возбужден и подумал, что это круто и эротично.
— Теперь толкай, — сказала Хелен.
Ньюсон никогда раньше не занимался фистингом, но, видимо, именно этого требовала Хелен, яростно стаскивая с себя штаны, которые запутались вокруг лодыжек, и пытаясь развести ноги достаточно широко, чтобы он вошел. Толстые ботинки не давали ей полностью избавиться от штанов, она не могла даже вывернуть одну штанину наизнанку, чтобы развести ноги и предоставить кулаку Ньюсона возможность медленно, но верно входить и выходить из нее. К счастью, Хелен знала, что делает, потому что для Ньюсона это было в новинку, но он был нескандальным парнем, поэтому сидел голой задницей на кухонном полу, прислонившись спиной к двери шкафчика для сковородок, вытянув ноги между ступней Хелен, со спущенными штанами и трусами, с членом, торчащим, как бамбуковая палка, засунув по самое запястье руку в ее горячее, влажное волосатое влагалище в нескольких дюймах от своего лица. При этом он размышлял о том, что в пятницу вечером он мог бы и более бездарно провести время.