— Значит, ты спас меня, а не похитил? — с сомнением спрашиваю я, потирая плечо, в которое недавно он вставил какую-то иголку. — Зачем такое варварство?
— Ты бы закричала и привлекла внимание, — серьезно объясняет мужчина. — Но если бы я хотел тебя похитить, не притащил бы в такое заметное место. Слишком близко к понтону, на котором мы сошли сюда. Меня зовут Люк, кстати.
— Тогда, что мы здесь делаем… Люк?
— Ждем. Звонил твой отец. Я сказал, что ты без сознания и я перезвоню, как только очнешься, — объясняет он и достает из сумки телефон. — Хорошо, что она из водонепроницаемого материала, иначе мы остались бы без связи и оружия.
Люк не ждет, пока я окончательно приду в себя, а сразу же набирает отца, будто от нашего разговора зависит многое. Я же беру телефон и пристально смотрю на имя “Джон Нокс”, понимая, что совсем не знаю этого мужчину.
Наконец длинные гудки прерывает приятная музыка, а после из трубки доносится встревоженный голос отца.
— Вивьен, — говорит он. — Как ты себя чувствуешь?
— Все хорошо, папа, я почти не пострадала, — холодно отвечаю я.
— Прости, что так вышло. Люк рассказал мне, что на вас напали, поэтому я сильно беспокоился, — продолжает он, стараясь говорить не слишком громко.
Я не верю ни ему, ни Эвану после всего, поэтому не желаю слушать о его беспокойстве и резко спрашиваю:
— Что ты хочешь рассказать мне?
— Я знаю, что тебе тяжело слышать это, особенно от меня… — начинает он и тут же вызывает во мне волну раздражения.
— Ты хочешь признаться, что позволил Эвану поехать со мной, потому что не хотел сам передавать нечто своей карманной банде? — выпаливаю я, пока не осознавая, насколько близка к правде.
— Вивьен, — говорит отец и вздыхает от напряжения. — Это игры серьезных людей, и девушкам лучше не вникать в них.
— Я уже слышала про взрослые игры, и все больше понимаю, что вы все имеете в виду под ними! — с досадой отвечаю я. — Мы в ваших руках только куклы! Все мы!
— Дочка, я всегда думаю о твоем счастье, но ты так стремилась увидеть другую жизнь! Так хотела этого, что было бессмысленно удерживать тебя дома, — оправдывается папа и делает это так мастерски, что я хочу поверить ему и все забыть, только не могу. — А эти люди, которые сейчас окружают тебя… Они обречены на постоянные войны и нищету, потому что не хотят ничего менять в своей жизни.
— Это не оправдание! Хосе издевается над ними! — вскрикиваю я, но меня тут же останавливает Люк, показав жестом, что нас может кто-то услышать.
— Вивьен! Дикари никогда не станут такими, как мы, и мы не можем допустить, чтобы они заполнили наши улицы и устроили хаос уже на материке! — резко признается отец.
— Они обычные люди, которым не повезло, — спорю я, — у них нет выбора.
— Выбор есть всегда. Оставаться там и жертвовать своими детьми из-за лени и страха или собрать все силы, уплыть и начать новую жизнь, как сделал Эван.
— Скажи мне правду, — прошу я, оперевшись о стену спиной. — Что за договор был у вас с ним? Неужели он ничего ко мне не чувствует?
В глубине души я все еще надеюсь, что мои выводы — результат стресса, но отец не дает ни единого шанса этой мысли и произносит короткое:
— Сейчас… Ты все услышишь сама.
— Что услышу? — испуганно спрашиваю я и медленно сползаю. — Что ты хочешь рассказать мне?
— Я пришлю сообщение, — с горечью отвечает отец и прощается: — А вскоре жду тебя дома. Люк поможет тебе вернуться.
Разговор резко обрывается, и я с дрожью смотрю на экран, ожидая то самое сообщение. Однако, когда оно приходит, я не решаюсь открыть его сразу.
Несколько минут я судорожно тереблю телефон, кладу на пол и снова беру, будто этим могу изменить реальность. Только вскоре здравый смысл окончательно берет верх над страхом, и я нажимаю на заветную кнопку “открыть”.
— Эван, не делай глупостей, — говорит отец. — И когда Вив захочет продолжения, а так и случится, судя по этим фото, не уподобляйся слабой женщине. Прими ответственность на себя.
— Не понимаю, тогда в чем смысл этой поездки для Вивьен? — спрашивает Эван. — Не через год, так через два она захочет повторения. И что? Продолжите покупать ей любовников?
На этом разговор заканчивается, но даже услышанного вполне хватает для того, чтобы понять: Эван обманывал меня! И все мои догадки — страшная правда.
Не в силах сдержать потрясение, я закрываю лицо руками и начинаю рыдать, проклиная тот день, когда его руки впервые коснулись моей талии, а губы подарили страстный поцелуй.