Мужик улыбается, как чертов джентльмен, очень вежливой приторной улыбкой, а потом молниеносно бросает:
— Ты тоже успешно маскируешься, Эван.
— Мне пришлось, — отвечаю я и начинаю язвить, потому что напряжение от будущего разговора с Вивьен, как кровь, уже разливается по венам. — Но я все детство провел на острове, а ты? Похоже, приехал из сытой Европы за еще более сытой жизнью, но что-то пошло не так?
— Мои родители прибыли из Италии и стали жертвой местных перевозчиков, когда попытались перебраться в США, — признается Ксавьеро. — Да, мы не голодали, поэтому посчитали, что за пару дней на острове ничего не случится. А вышло иначе, и я потерял здесь семью. Какие-то люди ограбили нас и оставили меня, потому что знали: в одиночку ребенку не выжить. Но я здесь. Так что моя борьба с бандами, как и с Хосе, довольна личная.
— Зачем позвал? Рассказать свои слезливые истории? У каждого здесь есть по такой…
— Я позвал тебя ради двух вопросов, — продолжает мужик и садится на стул, сложив ногу на ногу. — Они сейчас важнее, чем все то, что я хотел сказать тебе час назад.
— И каких? — грозно интересуюсь я и подставляю к себе похожий стул, чтобы сесть.
— Первый: ты готов помочь мне поддержать мир и процветание Косты в отсутствие Хосе? — серьезно спрашивает Ксавьеро, но это звучит, как свершившийся факт, а не его фантазии.
— Отсутствие? — не понимаю я.
— Наш человек — Луис отправился к нему, чтобы отдать некие данные, а на деле избавить всех нас от влияния этой банды, — признается он. — И Мария поможет ему в этом.
— Мария? — удивляюсь я. — Вы и ее сюда втянули?
— Она сама пришла ко мне, и довольно давно. Правда, накануне ей пришлось сымитировать попытку суицида, чтобы показать свою слабость и выиграть время, — неожиданно говорит мужик и добавляет: — Только я не уверен, что у нее не было реальных причин для этого…
Конечно же, все дело во мне! И так было всегда! Она любила меня, как никто, но все, что я могу — пожалеть ее и сказать, что жизнь сполна наказала меня за тот поступок по отношению к ней.
— Зачем тебе нужен я? — меняю тему, продолжая думать о Вивьен, пока слова Ксавьеро не вырывают меня в реальность.
— Я помню тебя с детства, — говорит он. — Ты всегда отличался умом и принципиальностью. Умел выстраивать нужные связи, слышать других и находить небанальные решения. А еще никогда не боялся. Только поэтому я просил своих людей не вмешиваться, чтобы Хосе начал доверять тебе.
— Что? — взрываюсь я, еле сдерживая играющие скулы. — Вы не вскрывали мои тайники, чтобы вырастить шпиона? Черт. Узнаю логику воротничков.
— Только так можно победить их, Эван. Думая на перспективу, как они.
— И что дальше? Ворветесь на материк и перестреляете всех к черту?
— Мне не нужен материк, мы наведем порядок здесь, у себя в доме, чтобы другие банды не попытались заменить Хосе после его смерти.
Может, это и лучший вариант, и я бы подумал над ним, но сейчас меня ничего не заботит, поэтому я спрашиваю:
— А второй вопрос?
Ксавьеро берет телефон со стола и набирает номер, а пока раздаются гудки, продолжает:
— Звонил мой человек. Он видел какого-то мужчину и Вивьен в порту. Двое ваших охранников опознали в нем пропавшего.
Какого хрена происходит? Неужели она все-таки решила уйти! Вот так, не попрощавшись! Не поговорив! Проклятье!
Одно это переворачивает мой мир с ног на голову, и вызывает испарину на лбу.
Я стараюсь сдержать напряжение, убедить себя, что это какая-то ошибка, поэтому с надеждой спрашиваю:
— И что я должен решить?
— Я могу отпустить ее вместе с двумя ее людьми или остановить и дать вам возможность поговорить, — предлагает Ксавьеро, будто прочел мои мысли. — Что выберешь?
От неожиданности я не могу подобрать слова и начинаю ходить по дому, как конченный псих. Бью по стенам, смахиваю занавески и ногой задвигаю тумбочку со старым приемником, которые некстати встают на пути.
Чего я хочу? Конечно, увидеться с ней! Убедить ее, признаться… Тем более когда жизнь Хосе на волоске, и здесь станет намного безопаснее, чем раньше.
Взяв себя в руки спустя минут десять, я наконец останавливаюсь и отвечаю, что не намерен просто так отпускать ее.
— Тогда идем, — спокойно произносит Ксавьеро, будто другого и не ждал, и устремляется к двери.
— Куда?
— На берег.
Чтобы добраться туда, мы проходим около полумили и сворачиваем у дома на отшибе. За ним открывается вид на дикий пляж с кучей мелких камней и сухих веток, смешанных с песком. Я стараюсь не наступать на них, но острые края вонзаются в обувь и заставляют искать пути обхода. Так что до кромки воды мне приходится сделать не один зигзаг.