Наконец мы подходим к моторной лодке. Такая же стоит в двадцати ярдах от нас, и к ней подводят моих приятелей — Лекса и Мэта. Последнего я очень хочу пустить на дно, насыпав поверх него кучу камней, но понимаю, что он выполнял свою работу, поэтому просто смотрю вслед.
Когда эти двое отплывают от берега, я оглядываюсь и вопросительно смотрю на Ксавьеро, но он продолжает рассматривать горизонт и кивает мне в сторону залива.
Он первым замечает приближающийся белый катер и спрашивает, готов ли я. Только тогда я снова оборачиваюсь и вдалеке вижу силуэт какого-то судна. Вскоре его очертания становятся отчетливее, и мой взгляд замирает на лице Вив. Она сидит на заднем сидении и сразу же ловит его, но резко отворачивается и что-то говорит Люку.
John Murphy — Who Are You
Сердце бешено колотится, разрывая грудь. Не слыша ничего вокруг, я продолжаю следить за ней, ведь столько всего хочу сказать, но слова застревают в горле, как только катер притормаживает и делает вираж, прежде чем остановиться.
Они ждут лодку, чтобы забрать конвой и уплыть вдаль, а люди Ксавьеро смотрят на меня в ожидании команды.
С тех пор как я здесь, Вив посмотрела на меня только раз, и больше не сделала ни одной попытки. Ни намека! Ничего! Будто не было ни признаний, ни ночи любви, а все слова давно развеялись по ветру и опустились на дно залива.
Это конец, я точно знаю, поэтому не вижу смысла останавливать ее.
Больше нет…
— Так ты отправишься за ней? — интересуется Ксавьеро.
— Нет, — дрожа от злости на себя, отвечаю я. — Она решила вернуться домой, и я не хочу все усложнять.
— Как скажешь, — отвечает он и отходит, наверное, чтобы дать мне время пропустить через себя боль и свыкнуться с ней.
Внутри меня и правда разрастается дыра, будто из груди вытащили сердце и оставили только оболочку. Вокруг все так же протекает жизнь: светит солнце, дует бриз и над берегом проносится детский смех, но для меня все теряет значение, кроме ее лица… и слов, что она так не услышала.
Я правда люблю тебя, Вивьен. И это не игра, а моя реальность.
Знаю, сейчас она тоже пытается смириться. Только с моей ложью, а я с тем, что стою, стиснув зубы, и даю ей уплыть в привычную жизнь.
И вот это происходит…
Белоснежный катер устремляется вдаль, и до боли знакомый силуэт становится единым с горизонтом. В этот миг во мне что-то рвется, и, похоже, я знаю, что именно. Так делится моя жизнь. И вторую часть мне суждено провести вдали от своей души и сердца.
Потому что она забрала их с собой.
Глава 27
2 недели спустя. Особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.
Вот уже, наверное, час я стою перед зеркалом и смотрю на свое отражение. В нем все то же, только я не узнаю себя и все время пытаюсь найти в глазах хотя бы каплю прежней Вивьен. Но ее нет, она осталась на острове вместе с Эваном, а сюда вернулась только тень той счастливой и свободной женщины, какой я была рядом с ним.
Две недели назад я вернулась домой, но все еще ищу смысл жизни, словно лучик света в темноте. Стараюсь зацепиться за детские воспоминания, отыскать в них миг счастья, пропустить через себя и вновь обрести силы дышать! Не думать о нем, не просыпаться среди ночи в поисках его плеча, а утром не лить слез по порушенным надеждам.
Я хочу просто забыть об Эване! Но как, когда кожа все еще помнит его прикосновения? Когда они стали часть меня и сладким ядом растекаются по телу? А боль еще так свежа, и превращает каждый день в калейдоскоп из сна, размышлений и бессмысленных попыток отпустить его.
Конечно, это невозможно! Но сначала я была полна решимости сделать это. Когда мама с укором встретила меня у дверей, а отец с опасением стоял неподалеку, эта уверенность захватила меня. Как и злость, и обида на чудовищную ложь, которой они оба прикрывали свое желание усилить влияние семьи, а не подарить своей дочери счастье.
Я помню, что сумела пересилить себя и даже обнять их обоих, но за этим последовали дни полнейшего молчания и нежелания покидать пределы своей комнаты. Все, кроме этого уголка, мне стало абсолютно чужим: места, вещи, люди… Этот дом всегда было двуличным и жестоким к моим чувствам, безжалостным и холодным ко всему, что находится за пределами его стен, но только теперь я по-настоящему вижу это.