— Ничего, все начинается с малого, — уверенно произносит арбитр и закуривает сигару.
— Выше плавают совсем другие акулы и здесь мы делаем то, что можем, — добавляет Ксавьеро.
— Как знать, как знать… — задумчиво отвечает Нильсон, так же, как и Эван, наблюдая за побегом серьезных мужчин, чьи маски наконец остались на асфальте рядом со зданием их родного клуба.
— Только, как вы добились всего в этого в одиночку? — допытывается Эван. — Не поверю, что над вами никто не стоит.
В ответ Кох только поднимает взгляд, давая понять, что находится под покровительством кого-то очень могущественного.
Прошел всего день, как я решил вернуть Вивьен, но, чтобы прийти к этой мысли, мне пришлось погрузиться в ад. Я никогда не расскажу ей об этом. Не хочу, чтоб она знала, какой ценой мне далась наша встреча. Правда, мои раны говорят за себя, а мощное обезболивающее, как назло, начинает отпускать. И только присутствие Вивьен не дает показать, насколько все хреново.
Знаю, сам виноват, но после расставания я впал в какое-то безумие: глупо рисковал собой, лез в драки, спорил, когда мог промолчать или прострелить башку очередному мудаку, который возомнил себя новым Богом. Участвовал во всем, что предлагал Ксавьеро, и не думал о последствиях.
Так я пытался занять мысли, чтобы не сойти с ума, а все свободное время проводил на стрельбище в секретном штабе в одном из подземных бункеров. Там давно велась подготовка к свержению Хосе, и пока шла операция, мы фактически жили без света и чистого воздуха.
Когда же я валился с ног от усталости, то представлял, что Вив рядом, и только так мне удавалось поспать хотя бы пару часов. Постепенно тоска по ней сменилась злостью на то, что я отпустил ее, и итог более чем очевиден. Я так не хотел жить, что был готов отправиться вслед за Луисом, и очередная вылазка дала мне все шансы для этого.
Не знаю, как я вообще выжил после такого ранения, но врач сказал, что я провел в операционной несколько часов. А очнулся спустя два дня, на жесткой койке в доме, который мне продал бизнесмен, решивший свалить подальше от всех этих банд.
Рана оказалась слишком серьезной, и рядом со мной постоянно дежурил кто-то, но первая ночь была самой тяжелой. Говорят, что я бредил, орал что-то и звал Вивьен, но чудом выкарабкался. А на утро проснулся совсем другим, ведь понял, что не могу оставить ее и жить дальше как ни в чем не бывало.
Поэтому я здесь и крепко держу ее в объятиях.
Я не горел желанием вступить в это чертово братство, но мой шаг стал гарантией того, что эти мрази больше не доберутся до острова. Их Устав жестко регламентирует сферы деятельности, которыми может заниматься каждый из членов, и раз контроль над Костой взяли мы с Ксавьеро, никто из своих не сунется туда.
Раньше там была серая зона, и этим пользовались благочестивые семейства. Но я стал одним из них не только ради Косты, а для того, чтобы без проблем жениться на Вивьен.
Теперь все будет так, как нужно мне. И никто из этой кучки богатых выродков не помешает мне забрать ее и уехать подальше отсюда. Мне противно находиться в этом сборище преступников, убийц и насильников.
Особенно, когда один из них — папаша Джон.
— Ты останешься на вечер? — спрашивает Вив, прижавшись ко мне, будто боится отпустить.
— Мы, — уточняю я, потому что пришел сюда только за ней.
— И куда?
— Туда, где мы остановились…
— Тогда мне нужно переодеться, — просит она и, поняв, что ее прическа безнадежно испорчена, распускает волосы.
Я же помню, что она опять кое-что оставила на кресле, и с улыбкой тянусь к нему.
— Мне кажется, или ты часто забываешь их, — смеюсь я.
— Наверное, я теряю голову рядом с тобой, — застенчиво признается Вив и аккуратно подкладывает находку в карман моих брюк.
— Голову и трусики, — иронизирую я и целую кончик ее милого носика. — Ничего. В нашем новом доме можешь ходить без них. И вообще без всего…
— Уверен? — хитро спрашивает Вив, нарочно, приподняв платье, чтобы поправить чулки.
— Хм… После такого вида… Вряд ли ты вообще сможешь ходить, — протягиваю я, давясь слюной от ее сногсшибательных ног, но боль в боку не дает мне окончательно забыться. — Нужно ехать, Вив. Утром у меня важная встреча. Попрощаемся с родителями и в путь.
— На катере?
— Нет, в этот раз полетим на вертолете, — замечаю, что она медлит, когда я приоткрываю дверь. — Что случилось?
— Не знаю, могу ли сказать хотя бы что-то отцу. После возвращения мы с ним не разговариваем. Когда я увидела ту беременную девушку, Даниэлу… — она смотрит себе под ноги, и поднимает взгляд, полный разочарования: — Неужели это правда сделал он?