Каждое движение приводит к боли в голове, словно молот ударяется о головной мозг, когда я направляюсь в ванную. Мои мысли свёрнуты, как клубок нитей, и я еле нахожу силы подняться с кровати. Но, к моему счастью, у меня ещё осталось обезболивающее.
Я стою перед зеркалом – мои глаза отражаются в нём. Они усталые, потухшие, словно забытые свечи. Разводы туши и потёкшая подводка лишь подчеркивают усталость. Капли воды падают на лицо, словно слёзы, и я смахиваю их тыльной стороной руки.
Я открываю пачку ибупрофена, выпускаю пару таблеток на ладонь. Вода из под крана наполняет стакан – и я запиваю таблетки, словно проклятие, жаждущее проглотить меня. Горечь таблеток смешивается с горечью мыслей, и я поглощаю их, словно последнюю надежду.
В шумной суете наконец-то наступает тот момент, когда я могу погрузиться в тишину и покой спальни. Сбрасывая с себя обувь на высоких каблуках, я остаюсь лишь в нижнем белье и укрываюсь под тёплым одеялом. Но даже в этом уютном убежище мои мысли не находят покоя. Сердце бьётся сильнее обычного, когда всплывает в памяти образ Тимура. Мысли о нём не дарят мне покоя, и я понимаю, что что-то не так. Почему его лицо не уходит из моей головы? Почему я чувствую себя так плохо?
Головная боль начинает накатывать волнами, и я осознаю, что мне просто необходимо немного отдохнуть и успокоиться. Может быть, слишком много стресса и эмоций за последнее время накопилось? Может быть, мне стоит позволить себе просто быть и чувствовать, не пытаясь всё контролировать?
Я закрываю глаза, пытаясь успокоиться и уснуть, но даже в темноте и безмолвии спальни я всё ещё чувствую, что образ Тимура не исчезает. Он выглядел таким взволнованным, таким искренним. Когда он внезапно появился, оттянув от меня Макса, его облик вдруг преобразился. Он стал похож на ангела мести, беспощадного и кровавого. Сердце замерло от удивления, я почувствовала, что я всё это вижу не наяву, а во сне. Такого не могло быть в реальности.
Тимур неистово бил Макса по лицу и телу, словно исполненный праведного гнева за то, что тот сделал со мной. Он повторял слова о том, что никогда нельзя бить женщину, с такой страстью, что мне казалось, будто он был готов пойти на всё ради моей защиты.
И я впервые почувствовала себя спокойно. Его страсть и решимость ограждать меня от всех опасностей заставляли делать, что теперь я не одна в этом мире, что за меня есть кому заступиться, что я могу попросить о помощи того, кто глотку перегрызёт другому… за меня.
***
Я пробуждаюсь от громкого и настойчивого стука в дверь. «Полиция?» – почему-то думаю я, вытягиваясь в постели. Обычно они так громко стучат только в соседнюю квартиру. И, кажется, за последний год я слышала этот звук намного чаще, чем хотелось бы. Стук становится ещё громче, как будто это вообще возможно.
– Минуточку! – кричу я. – Уже иду!
Надеюсь, успею открыть дверь, прежде чем они её вышибут. Новая дверь мне точно не по карману.
Суетливо пытаясь вскочить, я запутываюсь в одеяле и оказываюсь на полу. На счастье, упала на задницу, а не на голову. Хотя боль всё равно неприятная. Стук раздаётся снова, на этот раз ещё настойчивее, громче и явно с нетерпением…
– Да иду я, иду! – предупреждаю снова, отбрасывая одеяло, и устремляюсь к двери.
Поворачиваю ручку замка, приоткрываю дверь, и у меня едва не отваливается челюсть.
– Ты? – шепчу ошеломлённо.
Старая квартира заполнилась напряжением, когда я вдруг встретила Тимура, стоящего у моей двери. Его кулак застыл в воздухе, словно он только что собирался постучать. Я почувствовала, как сердце учащённо забилось в груди – что он здесь делает?
Он выглядел удивлённым, даже шокированным, но его лицо исказилось ещё сильнее, когда я резко захлопнула дверь перед его носом. Мне стало смешно, что он оказался в такой ситуации, но мне срочно нужно было одеться. Отправившись в спальню, бросилась к шкафу, выхватила одеяло с пола и быстро завернулась в него. Теперь я хоть чем-то прикрытая.