Константин отмечает, что у него нет претензий, сотрудник комиссии поступает так же. Они оба незаметно покидают раздевалку, а я возвращаюсь к стене, к обездвиженной тени. Чувствую, как по моему телу разливается смесь тестостерона и предвкушения.
На этом всё. Я однозначно готов к новому бою. Официально намерен заявить, что выхожу к противнику. Настал час нашего соперничества.
Константин и сотрудник федеральной комиссии, наверное, точно так же напутствуют Борзова, тренируют его, как и меня, перед боем.
Ну что, поехали! Учитывая показушность и высокомерие этого идиота Макса, у него, наверное, сейчас начинается мания величия при одной мысли, что он мне наваяет.
– Будем делать прогон плана? – подмигивая, спрашивает Дэн. Он прекрасно понимает, что я не нуждаюсь в повторении, но без толку.
– Нет, – говорю ему, – нормально всё, я в порядке.
Это наша традиция перед каждым боем, он произносит эти слова абсолютно каждый раз перед тем, как я выхожу ринг, но сейчас мне хочется побыть в тишине, мне просто необходимо некоторое уединённое с самим собой время на подготовку. И, откровенно говоря, в данный момент я витаю в облаках и давлю улыбку. Думаю, вы знаете, чем закончится этот бой. До столкновения осталось совсем немного времени.
Я получаю удовлетворение от того, что дерусь, мне нравится причинять людям боль, когда они вступают со мной в схватку в бою. Хотя признаю – это знают немногие мои знакомые, но Дэн в курсе и потому улыбается, когда инструктирует меня перед рингом. Меня нельзя назвать извергом или тираном, но, может, кто-то так действительно считает. Правда, если мне потребуется самому терпеть боль, чтобы потом в отместку накинуть порцию страданий своему противнику, то я согласен на такой вариант событий, ведь это хороший способ разрядки в конце недели. И когда я одержу победу, то мне достанется хороший куш, чертовски хороший куш.
Сегодня будет мой тридцатый выход на ринг, и я намерен победить в двадцать восьмой раз.
Тридцать – это совсем не существенная цифра. Мне-то самому тридцать два. Этого недостаточно для карьеры боксёра во всех отношениях, за исключением одного: сколько раз я подвергал свою жизнь опасности... Хотя число «два» может означать гораздо больше. Например, я проиграл двум другим соперникам. Я бросил им вызов и потерпел поражение, меня просто разгромили.
– Три минуты! – громко оповещают в микрофон.
А я тем временем достаю телефон, подключаю по блютузу наушники, вставляю их в уши и врубаю металл, чтобы тяжёлые звуки заглушили остальной шум. Это помогает успокоиться, сконцентрироваться и собраться с мыслями.
Пару минут спустя Дэн машет мне рукой, привлекая внимание.
Я выключаю музыку, и до моих ушей доносится громкий бит на арене – он звучит для Макса. Он первым заходит в клетку, и, судя по всему, сейчас его трек подходит к концу. Я, очевидно, не знаю, как долго слушал музыку в наушниках, но когда перестаю расхаживать по залу, то останавливаюсь на несколько секунд, прислушиваясь к шуму толпы и чувствуя, как внутри нарастает напряжение.
Начинается бой.
Дэн отходит от двери и придерживает её для меня. Многие детали являются важными составляющими перед боем. Это помогает успокоиться и сконцентрироваться. Нет ничего удивительного в том, что мне нужно понимать, что произойдёт дальше. Не должно быть никаких внезапных сюрпризов, никаких неожиданных нападений.
Из-под стойки доносятся аккорды моей композиции в стиле хэви-метал, которые громко гремят, вибрируя в моей груди. Вот и всё, наконец-то пришло время для боя. Ожидание иногда затягивается на вечность.
Я намеренно вхожу в клетку и не расхаживаю с важным видом по проходу, как крутой мужик. Со мной всегда моё спокойствие и уверенность в себе и своих силах. И только мрачный оскал выдаёт того самого Танка.
– Танк! Танк! – выкрикивают мои поклонники, скандируя грозное прозвище.
Сегодня будет круто. Я ускоряю шаг, мне не терпится начать. Я смотрю на ринг и поднимаюсь по второй лестнице, а судья ждёт меня перед рингом. Мне мажут брови вазелином, который, как предполагается, поможет избежать рассечений во время боя. И передо мной стоит Макс. Он «танцует» в углу клетки. Этот придурок определённо был настроен на этот бой. Как только он видит меня, его тело напрягается, и он одаривает меня дразнящей улыбкой.