Мама никогда не заботилась обо мне. Я была её обузой, которая умела ходить, хотела есть, одеваться, могла говорить... Она оставила меня у бабушки, когда мне исполнилось пять лет и благополучно забыла о моём существовании. Как?.. Скажите, как родная мать могла так поступить? И дай Бог ей за это счастья, не устаю благодарить её за единственное правильно принятое решение: не оставь она меня с бабушкой, думаю, в моей жизни ничего хорошего не случилось бы.
Я любила свою бабушку. Когда я появилась в её жизни, ей уже было за шестьдесят, и она была слишком стара, чтобы воспитывать детей. Но она приняла меня без всяких упрёков. Для неё я стала счастьем, а не тяжбой. Однажды она сказала мне, что я была её вторым шансом в жизни. Бабушка дала понять, что воспитывать меня было лучшим, что с ней когда-либо случалось.
Я благодарна ей за все замечательные дни, проведённые вместе. Мы были одним целым, одной семьёй, но я всё еще скучаю по ней. Она умерла полтора года назад, и теперь у меня остался только Макс. Он взял на себя ответственность за похороны бабушки, оплатил все долги и даже устроил меня на работу в магазине своего отца. Благодаря этой работе я могу оплачивать свои расходы и не бояться оказаться на улице. Вот поэтому я перед ним в большом долгу.
Но за последнее время Макс сильно изменился. Он стал увлечён боксом, боями не на жизнь, а на смерть, стал подозрительно суеверным.
Максим Борзов всегда был худым, почти прозрачным. Я знала его с детства, мы были лучшими друзьями, и я привыкла к его тонкой фигуре и вечно задумчивому взгляду. Но всё сломалось, когда он начал тренироваться. Сначала это были обычные тренировки, потом он увлёкся настоящим рингом.
Поначалу я думала, что это просто очередная фаза, которая быстро пройдёт. Но с каждым днём его увлечение только усиливалось. Он стал одержим, полностью погрузился в этот мир. Я наблюдала, как он преображается: худощавая гусеница превращается в стероидную бабочку. Его тело теперь мощное, мускулистое, его взгляд остекленел, стал жёстким и уверенным.
Помимо внешнего преображения, было видно, как меняется его характер. Макс словно озверел, стал более агрессивным, более самоуверенным. Казалось, его эго раздулось вместе с его бицепсами. Иногда мне казалось, что я уже не знаю его, этого нового, целеустремлённого, холодного Макса. Я уж молчу про веру в счастливый талисман, которым, по несчастью, теперь являюсь я.
«Тебе нужно быть рядом со мной на поединке», – сказал он мне однажды.
Я хотела поддержать его, быть рядом в такой важный момент, даже несмотря на то, что мне не нравились нокауты, кровь, свист зала. Он выиграл тот первый бой, и с тех пор сделал меня обязательной частью каждого его выступления.
Сначала я приходила в обычной одежде, как обычный друг, но Макс с его новой самоуверенностью убедил меня одеваться «по-новому».
«Ты же знаешь, как это выглядит, когда девушка приходит на бой, – настоял он, не давая мне возразить. – Тебе нужно быть в коротких шортах, на высоких каблуках, чтобы привлекать внимание. Я же выиграю, мои шансы возрастут».
Так я оказалась в коротких шортах и на высоченных каблуках, чувствуя на себе плотоядные, пожирающие взгляды мужчин. И впервые ощутила себя жалким объектом, а не личностью. Меня оценивали, как вещь, а не как человека. Я чувствовала себя дискомфортно, но Макс был счастлив. Он одерживал победу за победой, а я молча терпела его «счастье».
Я всё понимаю. Он добился успеха, стал чемпионом, но я больше не хочу быть его «счастливым талисманом». Я не его амулет, не его удача. Я – его друг, и этого достаточно. Не буду ольше потакать его суевериям, потому что хочу быть рядом с ним, но по-другому. Я хочу, чтобы он видел меня, а не его «счастливый талисман».
Он побеждает не потому, что я в коротких шортах или розовой, едва прикрывающей ягодицы юбке, а потому, что он упорно тренируется, потому что он сильный и уверенный в себе.