— Я всегда гадал, что с ней не так. Видел её на прошлой неделе в гастрономе, она была похожа на Человека-волка. Я подумал, что она сменила пол.
— Всё уже на столе, — сказала мама.
— Идите сейчас, пока не остыло. Хлеб зачерствеет.
Валери уже сидела за столом с полной тарелкой. Мама выставила блюдо с антипасто, свежий хлеб из «Пиплз» и противень с колбасно-сырной лазаньей. Девятилетняя Энджи, идеальный ребёнок и точная копия Валери в этом возрасте, сидела, сложив руки, терпеливо ожидая, когда передадут еду. Её семилетняя сестра Мэри Элис прогрохотала вниз по лестнице и влетела галопом в комнату. Мэри Элис уже какое-то время убеждена, что она лошадь. Внешне у неё все признаки маленькой девочки, но я начинаю подозревать, что в этой истории с лошадью есть нечто большее, чем кажется.
— Блэки пописал в моей спальне, — сказала Мэри Элис.
— И мне пришлось убирать. Поэтому я опоздала. Блэки не виноват. Он просто маленький жеребёнок и ещё не знает, как себя вести.
— Блэки — новый конь, да?
— спросила бабуля.
— Ага. Он пришёл поиграть со мной только сегодня, — сказала Мэри Элис.
— Это мило, что ты убрала, — сказала бабуля.
— В следующий раз ткни его носом в лужу, — сказал Клон.
— Я слышал, иногда это помогает.
Валери нетерпеливо оглядела стол. Она сложила руки и склонила голову.
— Благодарим Господа за эту еду, — сказала Валери. И накинулась на еду. Мы все перекрестились, пробормотали благодарение Господу и начали передавать блюда. В входную дверь постучали, дверь открылась, и вошёл Джо.
— Для меня найдётся место?
— спросил он. Мама расплылась в улыбке.
— Конечно, — сказала она.
— Для тебя всегда найдётся место. Я поставила лишнюю тарелку на случай, если сможешь прийти.
Было время, когда мама предупреждала меня насчёт Джо. Держись подальше от парней Морелли, говорила мама. Им нельзя доверять. Они все сексуальные маньяки. И ни один мужчина Морелли ничего не добьётся в жизни. Какое-то время назад мама решила, что Джо — исключение из правила и что каким-то образом, вопреки генетическим недостаткам, ему всё-таки удалось повзрослеть. Он был финансово и профессионально стабилен. И ему можно было доверять. Ладно, он всё ещё был сексуальным маньяком, но по крайней мере моногамным. И самое главное, мама пришла к выводу, что Джо — её лучший, а возможно, и единственный шанс вытащить меня с улиц и пристойно выдать замуж. Бабуля нагрузила себе на тарелку кусок лазаньи.
— Мне нужно узнать все факты о стрельбе, — сказала она.
— Митчелла Фарбера только что положили в гроб, и мы с Мейбл идём на прощание с ним в похоронное бюро Стивы сразу после ужина, и люди набросятся на меня как муравьи на сахар.
— Рассказывать особо нечего, — сказала я.
— Мы с Лулой остановились пообедать, и в человека, сидевшего напротив меня, выстрелили. Никто не знает почему, но это не самый хороший район. Скорее всего, просто так вышло.
— Просто так вышло!
— сказала мама.
— Случайно задеть дверь машины тележкой из супермаркета — это «просто так вышло». То, что кого-то застрелили прямо перед тобой — это не «просто так вышло». Почему ты была в таком плохом районе? Разве ты не можешь найти приличное место, чтобы пообедать? О чём ты думала?
— Держу пари, тут больше подробностей, — сказала бабуля.
— Держу пари, ты гонялась за каким-то плохим парнем. Ты была при оружии?
— Нет. Я была невооружена. Я просто обедала.
— Ты мне не даёшь материала для работы, — сказала бабуля. Клон повернулся к Морелли.
— Ты был там?
— Ага.
— Надо же, это, наверное, круто — быть копом. Ты можешь делать кучу крутых вещей. И ты всегда в центре событий. Прямо там, где всё происходит.
Джо отрезал кусок лазаньи.
— Так что ты думаешь о том, что Стефани там была? То есть она сидела прямо напротив этого парня, да? На каком расстоянии? Два фута? Три фута? Морелли бросил на меня взгляд искоса и посмотрел обратно на Клона.
— Три фута.
— И ты не в шоке? Если бы это был я, я был бы в шоке. Но, эй, я думаю, так оно и есть у копов и охотников за головами. Всегда в центре стрельбы.
— Я никогда не бываю в центре стрельбы, — сказал Джо.
— Я в штатском. Я расследую. Моя жизнь в опасности только когда я со Стефани.
— А как насчёт прошлой недели?
— спросила бабуля.
— Я слышала от Лоретты Бибер, что тебя чуть не убили в какой-то большой перестрелке. Лоретта сказала, что тебе пришлось выпрыгивать из окна спальни Терри Гилман на втором этаже.
Я развернулась на стуле и посмотрела на Джо, и он замер с вилкой на полпути ко рту. По всей старшей школе ходили слухи о Джо и Терри Гилман. Не то чтобы слух, связывающий Морелли с какой-то женщиной, был чем-то необычным. Но Гилман была другой. Она была холодной блондинкой со связями в мафии и постоянными отношениями с Морелли. Морелли клялся, что отношения были профессиональными, и я ему верила. Это не значит, что мне это нравилось. Это имело тревожное сходство с моими отношениями с Рейнджером. И я знала, что как бы сильно я ни пыталась игнорировать химию между Рейнджером и мной, она всё равно кипела под поверхностью. Я чуть прищурила глаза и наклонилась вперёд, вторгаясь в личное пространство Морелли.
— Ты выпрыгнул из окна Терри Гилман?
— Я тебе говорил.
— Ты мне не говорил. Я бы запомнила.
— Это было в тот день, когда ты хотела пойти за пиццей, а я сказал, что мне нужно работать.
— И?
— И всё. Я сказал тебе, что мне нужно работать. Можем обсудить это позже?
— Я бы с этим не смирилась, — сказала Валери, жуя лазанью, хватая рулетик с мясом и сыром с блюда с антипасто.
— Если я ещё раз выйду замуж, я хочу полной прозрачности. Я не хочу этой чепухи «мне нужно работать, дорогая». Я хочу все ответы заранее, в деталях. Не следишь за этим, и следующее, что ты знаешь — твой муж в шкафу с няней.
К сожалению, Валери говорила из личного опыта.
— Я никогда не выпрыгивал из окна, — сказал Клон.
— Я думал, такое делают только в кино. Ты первый человек, которого я встретил, кто выпрыгивал из окна, — сказал он Морелли.
— И из окна спальни. У тебя была одежда?
— Да, — сказал Морелли.
— У меня была одежда.
— А туфли? У тебя были туфли?
— Да. У меня были туфли.
Мне было почти жаль Морелли. Он делал огромное усилие, чтобы не потерять самообладание. Более молодой Морелли разбил бы стул о голову Клона.
— Я слышала, на Терри почти ничего не было, — сказала бабуля.
— Сестра Лоретты живёт прямо напротив Терри Гилман, и она сказала, что видела всё, и Терри была в лёгкой ночнушке. Сестра Лоретты сказала, что даже с другой стороны улицы было видно сквозь ночнушку, и она думает, что Терри сделала операцию на груди, потому что грудь Терри была идеальной. Сестра Лоретты сказала, что была большая заваруха с полицией, которая приехала из-за всей стрельбы.
Я пыталась не дать бровям взлететь до середины лба.
— Ночнушка? Стрельба?
— Сестра Лоретты была той, кто вызвал полицию, — сказал Джо.
— И стрельбы было не так много. Пистолет случайно выстрелил.
— А ночнушка? Злость исчезла, и Морелли безуспешно попытался подавить улыбку.
— Это была не совсем ночнушка. Она была в таком топе-камзоле и стрингах.
— Не может быть!
— сказал Клон.
— И сквозь них было видно, да? Держу пари, было видно сквозь них.
— Всё, — сказала я, вставая из-за стола и швыряя салфетку на стол.
— Я ухожу. Я решительно вышла из столовой в прихожую и остановилась, положив руку на дверь.
— Что ты приготовила на десерт?
— крикнула я маме.
— Шоколадный торт.
Я развернулась и выметелась на кухню. Отрезала себе приличный кусок торта, завернула его в фольгу и вылетела из дома. Ладно, я вела себя как идиотка. По крайней мере, я была идиоткой с тортом. Я села в машину и уехала, источая негодование и праведный гнев. Я всё ещё кипела, когда добралась до дома Джо. Посидела пару секунд, обдумывая своё затруднительное положение. Моя одежда и мой хомяк были в доме. Не говоря уже о безопасности и отличном сексе. Проблема была в том, что здесь были все эти... эмоции. Я знаю, что эмоции покрывают много всего, но я не могла найти лучшего слова для своих чувств. Задетая — может быть, где-то рядом. Меня уязвило, что Морелли не мог удержаться от улыбки, когда вспоминал Гилман в стрингах и камзоле. Гилман и её идеальная грудь. Ух. Мысленный подзатыльник себе. Я открыла фольгу и съела шоколадный торт пальцами. Когда в сомнении — съешь торт. На середине торта я начала чувствовать себя лучше. Ладно, сказала я себе, теперь, когда мы немного успокоились, давайте посмотрим, что здесь произошло. Для начала, я была большой толстой лицемеркой. Я вся кипела из-за Морелли и Гилман, когда у меня была точно такая же ситуация с Рейнджером. Это рабочие отношения, сказала я себе. Переживи это. Повзрослей. Доверься немного. Ладно, теперь я наорала на себя. Что-то ещё? Ревность? Ревность не подходила. Неуверенность? Бинго. Неуверенность подходила. У меня было не так много неуверенности. Ровно столько, чтобы всплывать во времена психического кризиса. А у меня определённо был психический кризис. Отрицание мне не помогало. Я включила передачу и поехала к своему дому. Я недолго пробуду, решила я. Просто зайду и заберу кое-что... вроде своего достоинства, может быть. Я припарковалась на стоянке, распахнула дверь и выскочила из-за руля. Я нажала на кнопку сигнализации с пульта и направилась к задней двери здания. Я была на полпути через стоянку, когда услышала звук позади себя. Пхунф. Я почувствовала, как что-то укололо меня в правую лопатку, и жар прокатился по верхней части тела. Мир стал серым, потом чёрным. Я протянула руку, чтобы удержаться, и почувствовала, как ускользаю.