Танк улыбнулся.
— Готов поспорить, что там одни свиные отбивные.
— Мы едем всего на ночь, — сказала я Луле, когда она влезла на заднее сиденье рядом с Конни.
— Я знаю, но люблю быть готовой. И я не могла решить, что надеть. У меня целый чемодан обуви. В Вегас нельзя ехать без смены туфель. Сколько обуви ты взяла? — спросила она меня.
— Те, на ногах, и кроссовки.
— А ты? — спросила она Конни.
— Четыре пары, — сказала Конни.
— Эй, чувак, — сказала Лула Танку. — Сколько у тебя обуви?
Танк посмотрел на Лулу в зеркало заднего вида и ничего не сказал. Лула развернулась и заглянула в багажник внедорожника.
— Я вообще не вижу чемоданов Танка, — сказала Лула. — Где твои чемоданы?
— У Танка нет чемоданов, — сказала я. — Танк путешествует налегке.
— А где он держит лишние семейные трусы? — захотела знать Лула.
Танк кинул на Лулу ещё один взгляд.
— Я не ношу семейные трусы.
— Ну ты и дьявол! — заорала Лула. — Спорю, ты ходишь без исподнего!
Лула и Конни обмахивались на заднем сиденье. Танк смотрел на дорогу, но я видела, как он улыбается. Час спустя мы были в терминале, стояли в очереди. Семьдесят три человека впереди нас. Сотрудница авиакомпании шла от человека к человеку, предлагая тем, у кого электронные билеты, воспользоваться автоматами. Мы посмотрели на автоматы, перед которыми толпились люди.
— Не знаю, — сказала Лула. — Те люди, которые пытаются использовать эти автоматы, выглядят злыми. Похоже, у них не очень-то получается с автоматами. Похоже, помучившись какое-то время, они сдаются и возвращаются в эту очередь.
Мы отправили Конни разведать, а сами остались в очереди. Через пару минут Конни вернулась.
— Думаю, это просто приманка, — сказала Конни. — Я ни разу не видела, чтобы кто-то получил билет из этих автоматов.
— Я думаю, я знаю, в чём дело, — сказала Лула. — Вы подходите к нему, пытаетесь получить билет и сообщаете своё имя и адрес. И затем билет вы не получаете, но вас ставят в какой-то список для спама и телефонных спамеров. Уверена, что авиакомпании зарабатывают деньги, продавая эти списки. Уверена, что за них платят даже больше, потому что это списки доверчивых людей, которые купят что угодно. Ты же не дала им своё имя и адрес, да, Конни?
— Это бред, — сказала Конни.
И поскольку она сказала это резко, мы все поняли, что она всё-таки дала автомату свои имя и адрес.
Через сорок пять минут мы добрались до стойки и получили билеты. Лула сдала два чемодана. У Танка чемоданов не было. Я взяла свою единственную сумку с собой. У Конни был один небольшой чемодан на колёсиках, который она сдала.
— Мы в пути! — сказала Лула. — Вот это будет весело. Подожди. Зачем мы снова в какой-то очереди?
— Это очередь на проверку безопасности, — сказала я ей.
— Что за ерунда?!
Мы двигались по миллиметру. У меня была тупая головная боль от шума терминала и монотонности, а спина болела от часа с сумкой через плечо. Двадцать минут назад я бросила сумку на пол и теперь толкала её ногой впереди себя. Я подозревала, что бледнею, и через ещё двадцать минут буду выглядеть так, будто провела пятнадцать лет в TriBro, тестируя гайки и болты.
Я стояла первой в очереди. За мной — Лула. Потом Конни. Танк стоял в очереди за Конни.
Мы показали билеты. Мы предъявили удостоверения личности с фото. Я подошла к ленте транспортёра, ведущей к сканеру. Положила сумку и кошелёк на ленту. Сотрудник службы безопасности попросил меня положить туда же и туфли. Я посмотрела вниз на сандалии на ремешках, которые надела сегодня утром. Коричневая кожа, и ни одна часть туфли не толще одной восьмой дюйма, за исключением тонкого деревянного наборного каблука на шпильке — четверть дюйма. Видимо, служба безопасности решила, что у меня в туфле бомба. Бомбы, должно быть, часто прячут в женских сандалиях на ремешках. Я сняла туфли и прошла босиком по грязному полу через металлоискатель. Детектор не сработал, но сотрудник службы безопасности сказал мне, что я — случайная женщина, и меня отвели в сторону и попросили встать, раскинув руки и ноги. Наверное, они подумали, что у меня под обтягивающей, слегка просвечивающей белой стретч-футболкой спрятаны резаки для картона. Меня обвели рамкой и отпустили. Мои туфли вернули после тщательной проверки. Сотрудник в резиновых перчатках вытащил из моей сумки все вещи. Две пары бикини, джинсы, две маленькие белые футболки, белые носки, кроссовки, дорожную коробку тампонов (на всякий случай), лак для волос, расчёску-щётку, разнообразную косметику. Человек сорок-пятьдесят, проходивших мимо, полюбовались на бикини, а пара женщин посоветовала другую марку тампонов. Вещи вернули в сумку, и мне сказали, что могу идти. Позади меня Лула устроила сцену. Ей тоже пришлось пройти через ту же процедуру, и у неё в сумочке нашли жареную курицу.
— Неупакованную еду нельзя проносить через контроль безопасности, — сказала сотрудница Луле.
— Что мне тогда есть? — захотела знать Лула. — Я на диете, чтобы стать супермоделью. Мне нужна эта жареная курица. Вдруг меня не покормят в самолёте?
— У выхода на посадку есть киоски с едой, — сказали Луле.
Я посмотрела на жареную курицу, выложенную на досмотровом столе. Ножка и грудка. Видимо, служба безопасности была начеку против бомб из куриных ножек.
— Мне это не нравится, — сказала Лула, закидывая сумки на плечи. — Заставили снять туфли, снять куртку, полапали под застёжкой лифчика. Заставили снять ремень. И вот — я не могу застегнуть верхнюю кнопку на своих облегающих штанах, и теперь все в курсе. Унизительно. Ещё и забрали мою курицу.
Конни прошла без единой заминки.
— Такие времена, — сказала Конни. — Вы же хотите быть в безопасности, правда? Это всего лишь маленькая жертва.
— Заткнись, — сказала Лула. — Ненавижу людей, которых не досматривают.
Глаза у неё были дикие, нижняя губа выпячена.
— Меня накрывает тревога, — сказала Лула. — Если всё это было сделано, чтобы я чувствовала себя в безопасности, то не работает. Теперь я только о террористах и думаю. Раньше я о них не думала. Мне нужна ветчина. Где тут продают ветчину?
Было объявлено, что наш самолёт начинает посадку, а Танк так и не прошёл через безопасность. Оружия у него с собой, я знала, не было. Он уложил всё во внедорожник, когда мы парковались. Привели собаку, и двое вооружённых охранников подошли ближе. Похоже, они нашли следы взрывчатки на его обуви и одежде. О, какой сюрприз. У него было в руках удостоверение, в том числе разрешение на оружие, но служба безопасности была непреклонна. Он бросил на меня взгляд, и я ответила невозмутимым лицом. Нет уж, спасать его я не буду. Я не хотела рисковать — ещё не хватало, чтобы аэропортное гестапо утащило меня в какую-нибудь комнату и устроило полный обыск с раздеванием.
Я схватила Лулу и потащила её. Конни пошла за нами. До посадки оставалась пара минут.
— А что с Танком? — спросила Лула.
— Догонит нас.
Может быть. Мы добрались до выхода на посадку, и Лула пялилась по сторонам, глаза не сходились.
— Я не вижу ни одного киоска с жареной курицей, — сказала она. — Только пончики, мороженое, бублики и большие крендели. Я не могу есть всё это. Где, в конце концов, мясо?
— Может, покормят в самолёте, — сказала я. — Мы будем в воздухе во время ужина, может, подадут ужин.
Ага, конечно. Если бы мы летели в первом классе, может, нам бы дали пакетик арахиса. Нас рассадили по три в ряду, в шестом ряду, в экономе. Лула — у прохода. Я — рядом с ней. Место Танка было пустым. Конни сидела по другую сторону прохода. Я набрала Морелли и рассказала ему про фотографии.
— И вот в чём дело, — сказала я Морелли. — Я как бы в самолёте. Сингх в Вегасе, и я лечу его задержать. Так что я подумала — может, ты просто зайдёшь и, так сказать, возьмёшь всё в свои руки.