— Эй, — закричала Валери.
— Я тут рожаю! Джули вернулась к Валери.
— Это девочка или мальчик?
— хотела знать Валери.
— Я не знаю, — сказала Джули, — но у неё большие ступни. И это не щенок. Появился врач и взял Валери на попечение, покатив её по коридору. Клун и мама последовали за Вал и доктором. Отец забрёл в комнату, где шла бейсбольная игра. А я наблюдала, как пара медсестёр поднесла ампулы с нашатырём к носу Кэла. Кэл открыл глаза, но не похоже было, чтобы там кто-то был дома.
— Он довольно сильно ударился головой, когда упал, — сказала одна из медсестёр.
— Нам нужно его проверить.
Хорошо, что это была его голова, подумала я. Не велика потеря, если она сломана. Потребовалось шесть человек, чтобы погрузить Кэла на носилки, и потом его увезли в противоположном направлении от того, куда увезли Валери. Одна из медсестёр спросила, знаю ли я его. Я сказала, что его зовут Кэл. Вот и всё. Это всё, что я знала. Мне не разрешали пользоваться мобильным телефоном в этой части больницы, поэтому я вышла на улицу, чтобы позвонить Рейнджеру.
— Насчёт Кэла...
— сказала я.
— Он вроде как выбыл из строя.
— Раньше ты уничтожала мои машины, — сказал Рейнджер.
— Ага, это были славные деньки.
— Насколько всё плохо?
— Воды Валери как бы отошли на него, и он упал в обморок. Пару раз ударился головой об пол, когда падал. К счастью, он был в больнице, когда это случилось. Он выглядел немного одурелым, поэтому его куда-то отвезли на обследование.
— Сент-Фрэнсис?
— Ага.
Отключение. Я превращала весёлых ребят Рейнджера в развалины. Я подозревала, что Танк тоже где-то в больнице. Я бы зашла поздороваться, но я знала его только как Танка. Вряд ли Танк был именем, записанным в карте. Морелли позвонил, пока я всё ещё была на улице.
— Ну?
— Я в больнице с Валери, — сказала я ему.
— Всё было довольно спокойно, не считая родов и сотрясения мозга.
— Что, никаких пожаров или взрывов? Никаких перестрелок?
— Как я сказала, было тихо, но ещё рано.
— Я ненавижу портить свой имидж крутого парня, но, по правде говоря, мне уже не нравится даже шутить об этом. Я не знала, как ему сказать... я не шутила.
— Мне нужно вернуться к Валери, — сказала я.
— По телику сегодня ничего нет. Может, я приеду в больницу.
— Было бы здорово.
Небо было затянуто тучами, и вокруг меня оседала лёгкая морось. Уличные фонари зажглись в сумраке. В квартале отсюда по Гамильтон-авеню золотом светились фары проезжающих машин. Я вышла из входа в приёмный покой на Берт-авеню, чтобы позвонить. Я отошла к задней части здания, отдалившись настолько, чтобы избежать скопления людей. Я прижалась спиной к кирпичной стене больницы, пока говорила, пытаясь остаться сухой, пытаясь не дать волосам завиться. Раньше через дорогу стояли дома, но несколько лет назад их снесли и создали парковку. Какой-то парень вышел из приёмного покоя и повернул в мою сторону, двигаясь с опущенной головой под лёгким дождём, прижимая к груди небольшую спортивную сумку. По тому короткому взгляду, который я успела бросить на его лицо, я бы дала ему лет восемнадцать — двадцать с небольшим. На самом деле не ребёнок, наверное, но одевался как подросток. Мешковатые штаны со спущенной талией, кеды, рубашка с короткими рукавами нараспашку поверх чёрной футболки, взъерошенные зелёные волосы. Наверняка у него было множество пирсингов и татуировок, но с этого расстояния я ничего не могла разглядеть. Я сунула телефон в сумку и направилась обратно к приёмному покою. Зеленоволосый парень подошёл ко мне на расстояние пары футов и немного пошатнулся, столкнувшись со мной. Он поднял голову, посмотрел мне в глаза и поднял пистолет на уровень моего носа.
— Поворачивайся и иди, — сказал он, — я отлично стреляю. Пристрелю на месте, если сделаешь хоть одно неверное движение.
Обычно у приёмного покоя болталось много народу, но дождь загнал всех внутрь. Улица была пуста. Даже машин не было.
— Это из-за денег?
— спросила я его.
— Просто возьми мою сумку.
— Ха, как бы не так, крошка. Это Игра, и я победитель. Остались только я и Веб-мастер. Я перейду к следующей игре после того, как разделаюсь с тобой. Я обернулась и уставилась на него.
— Что?
— спросил он.
— Ты не знала, что это я? Ты не думала, что у охотника зелёные волосы?
— Кто ты? Он подпрыгнул и рассёк воздух рукой.
— Я Фишер Кэт.
Я никогда не слышала о фишер-кэте. Я была почти уверена, что таких у нас в Трентоне не водится.
— Это настоящее животное или ты выдумал?
— Это из семейства куньих. Движется очень тихо. Ты даже не знаешь, что он рядом. Он очень скрытный. И свирепый.
— Ты когда-нибудь видел такого?
— Ну, нет, не совсем. Ну, знаешь, типа, в книжке.
— Если бы я назвала себя в честь животного, я бы сначала захотела его увидеть.
— Это потому что у тебя нет воображения. У геймеров есть воображение. Мы создаём вещи.
— Какие вещи?
— Игру, тупица. А потом мы выходим за пределы игры. Игра становится реальностью. Это полный отпад, или как?
— Ага, полный отпад.
Это был долгий день с большим выбросом адреналина. Более того, это была долгая неделя, которая принесла много ужаса и смерти. Этот парень был прав в одном. Я не ожидала, что носитель этого ужаса и смерти будет с зелёными волосами и серёжкой в языке.
— Так это игра, — сказала я.
— С Веб-мастером?
— Круто, да?
— Ты в детстве отрывал крылья бабочкам?
— Нет. Я был полным слабаком в детстве. Я был слабаком, пока не нашёл Веб-мастера и не попал в Игру.
— В Игре есть правила или вы просто ходите и убиваете людей?
— Веб-мастер управляет Игрой. Это он решает, кто может играть. Не каждый может играть, ты знаешь. Всегда пять игроков и приз. В этот раз приз — ты. Я знаю, ты получала сообщения от Веб-мастера. Это часть его работы. Он тот, кто заставляет кролика бежать, пока игроки на стадии отбора. Это моя вторая игра. Первая игра была пару лет назад. Я был последним выжившим и тогда. Тогда я охотился на копа.
— А что с цветами?
— Это обозначение Игры. Если ты играешь в игру Веб-мастера, ты игрок «Красных роз и белых гвоздик».
Не могла поверить, что я стою на тротуаре и разговариваю с этим парнем, который больше похож на Зелёного Гоблина, чем на Фишер Кэта, и который держит меня на мушке... и ни одна машина не проехала мимо. Никто не вышел через двери приёмного покоя, ища место, где можно тайком покурить. Ни одной машины скорой помощи не промчалось по улице с мигающими огнями.
— Ты выглядишь слишком молодым, чтобы убивать людей, — сказала я. Как будто возраст имел значение, когда ты безумен.
— Ага, насколько я знаю, я самый молодой игрок. Мне было семнадцать, когда я убил Лилиан Паресси. Я так разволновался, что сделал это с ней уже после того, как она умерла.
— Это отвратительно и мерзко. Фишер Кэт хихикнул.
— Может, я сделаю это и с тобой тоже, после того как размозжу тебе голову. Мне стоило сделать это с Сингхом. Веб-мастер послал меня в Вегас за Сингхом. Очень мило с твоей стороны, что ты нашла этого ублюдка для нас. Из Игры просто так не уходят. Игра — это всё.
Я думала, что звучу довольно спокойно. Мой голос не дрожал. Дыхание казалось нормальным. Я задавала вопросы. Глубоко внутри был сокрушающий кости страх. Это был серьёзно больной человек. У него был пистолет. И это испортило бы ему вечер, если бы он меня не убил.
— У Фишер Кэта очень хорошее обоняние, — сказал он.
— Я чувствую твой страх.
— Не думаю, что это страх ты чувствуешь, — сказала я.
— На меня отошли воды моей сестры.
— Не шути об этом, — закричал он.
— Это серьёзно. Это Игра. О-о. Отличная работа, Стефани. Теперь он в бешенстве. Он взмахнул пистолетом в мою сторону.
— Иди к гаражу.
Я замешкалась, и он ткнул пистолетом мне в лицо.
— Клянусь Богом, я убью тебя прямо здесь, если ты не начнёшь идти, — сказал он, всё ещё на взводе. Так что, может быть, это был страх, который он чувствовал. Я источала его в огромных количествах. Я пошла к гаражу, думая, что гараж может быть полезен. Он выглядел пустым, но часы для посещений ещё шли, и я знала, что там должны быть люди. Я никогда раньше не обращала внимания, но там должны быть камеры видеонаблюдения. Работают ли они или кто-то смотрит — совсем другое дело. Мы всё ещё были на тротуаре, почти у задней части гаража. Я предполагала, что мы войдём через задний выход, и как только мы будем внутри, я сделаю свой ход. Мой план был прыгнуть за машину, а потом бежать со всех ног, крича во всё горло. Не очень изощрённо, но это было всё, что у меня было.