Через несколько часов сдвинула новую картину и приступила к той, которую подарю. Начала рисовать с Юли. Ее осанка. Бедра. Делаю на ней бежевое платье, которое обтягивает ее тело. Ее руки держат Тимура, а он держит одной рукой ее подбородок, запрокидывая немного голову. На ее лице широкая улыбка, а он серьезный. Прорисовываю это прикосновение, а самое тяжелое, точнее, самое трудное — передать те чувства, с которыми он смотрит на нее.
Юля будет в восторге.
«А если она спит с Костей?!» — задала вопрос внутреннее «Я». Снова слезы по щекам…
«Она этого не сделает, она терпеть его не может. Вон как злится».
Но внутреннее сопротивление не позволяет точно убедиться в правдивости.
9
Встать. Сердце в груди бьется бешено. Страх застукать их не дает мне шанса расслабиться.
― Сиди. ― сказал глухо и сам собрался вставать, но в проеме появилась Юля.
― Нашла тут одну. ― Она крутит коробку. ― Игра пара на пару. Как хорошо вы знаете своего друга.
― Неплохо. ― сказал Тимур глухо и пристально смотрит на нее, как, собственно, и я. Губы красные, во рту конфета. Ведет себя спокойно.
― А где Костя? ― Она оторвала глаза от коробки. Смотрит на пустое место рядом со мной.
― Галина Алексеевна звонила. ― сказала, пытаясь определить, врет, играет?
― Я тут! ― Я посмотрела на Тимура, тот смотрит на друга, затем на меня. Без лишних слов поняли друг друга. Что что-то не так. Они были вместе. ― Что за игра? ― Уточняет он слегка хриплым голосом, затем прокашлялся. Я повернулась к Косте. Выдавила улыбку и прислонилась к его губам. Целовала так же, как и Юлю. Пробовала на вкус. Сладковатый привкус конфеты… Я отстранилась.
― Ух ты… Ты мне голову вскружила. ― В голове все пульсирует. Сердце бешено бьется. Подняла взгляд на подругу, одаривая такой ненавистью, что если бы она увидела мои глаза, поняла бы все… Слегка кивнула на слова Кости. Тяжело дышу. Руку поднесла к носу и слегка вскинула голову, чтобы слезы не хлынули из глаз.
― Милая, ты чего? Плохо?
― Да… Я отойду.
― Мне пойти с тобой?
― Нет. ― Закусила до боли губу. Стараюсь дышать ровно, руки трясутся. Но этого никто не заметил. Вышла, рукой держась за дверной косяк.
Этого не может быть. Мне кажется. Мне кажется.
Бред. Это все неправда.
Зашла в туалет. Так… Не плакать. Самое главное — не плакать. Умылась. Смотрю на свои карие глаза, поправляю темный волос.
Что вот со мной не так?
Красивая. Грудь троечка. Задница есть. Ну, не высокая, может, в этом проблема?
Хотя какая может быть проблема?
Шесть лет назад, в тот день, когда родители погибли, я предчувствовала беду.
Может, это мое состояние тоже предчувствие?
― Милая, ты в порядке? ― И негромкий стук в дверь. Глубоко втянула воздух в легкие. Взяла себя в руки, хотя в груди невыносимая тяжесть.
― Да. ― Открыла дверь и вышла. Глаза полны боли и тревогой. Во рту его гремит конфета. ― Все хорошо. ― ответила и вышла.
― Малыш, может, ты беременна?
― Нет, Костя. ― Иду на кухню. Жених за мной. Зашла на кухню. Коробка открыта с карточками.
― Все хорошо? ― спросил неожиданно для меня Тимур. Посмотрела на него и удивилась тому, что он действительно переживает. В глазах тревога неподдельная. Скорее всего, не за меня, а за то, что я поняла, что Юля целовала Костю.
Может и нет. Вон он с конфетой, может быть, ел ее до этого.
― Да. ― ответила отрешенно.
― Ну, тогда начнем играть. Сень, начнем с тебя. По три вопроса, потом меняемся парой. Ты начинаешь с Тимуром. Кивнула. Села и взяла первая карточку.
― Что ты знаешь о друге то, что не знает никто? ― зачитала вслух.
― Ну давай. Удиви. ― Подначивает Тимур. Попытка поднять мне настроение?
― Курит. ― сказала не задумавшись.
― Что? ― Юля удивилась.
― Да ладно? ― Костя немного отклонился. Тимур хохотнул, прикрывая рукой лицо. Для него это было неожиданностью.
― Балуюсь иногда. Как ты узнала? ― спросил он у меня. Я положила карточку в сторону.
― Почему мне не сказала? ― Наигранно обиженно спросила Юля. Не отрывая взгляда от стола, показала на нос.
― Чувствую. А не сказала потому, что, видимо, Тимур не хотел, чтобы кто-то знал. Иначе бы не шифровался.
― Вот за это я тебя и люблю, всегда секреты хранишь. ― Юля послала мне воздушный поцелуй, я ухмыльнулась. ― Тимур, теперь ты.
― Художница. ― Сердце после его слова сделало кульбит. Вот почему дверь была открыта… Резко повернула голову на мужчину. Смотрит пристально. Мне неловко, ведь там почти везде почти он, а точнее, его прикосновения и действия. Черт... Пугает больше не тот факт, что узнал, что рисую, а то, что там везде только он. Уставилась на него ошарашено. Мне стыдно и неловко, и вдруг он поймёт неправильно. А что неправильного? Ресую подруге подарок... Тимур смотрит в мои глаза со своим глубоким смыслом, которого мне не понять. Нахмурилась и все же увела взгляд, чтобы не выглядело слишком странно.