Тринадцать лет назад, она была маленьким ураганчиком в розовом платьице, который только и делал, что носился повсюду и крушил всё подряд. С годами немногое изменилось. Она также сносит всё на своём пути, но это скорее не от переизбытка энергии, а от невнимательности и неуклюжести котёнка. Отец видел её малышкой, а сейчас даже не вспомнит имени.
— Ты ведь помнишь дочь тёти Джей? Она сейчас стала похожа на свою маму — такая же маленькая, хрупкая и очаровательная. Её отец когда-то был твоим лучшим другом, — терпеливо поясняю ему, дожидаясь должной реакции.
— Крис… — хрипит отец, буравя меня взглядом.
— Да. Кристофер Фрай. Сейчас он путешествует по миру и высылает открытки с разных концов мира. Я принесу их тебе в следующий раз. Думаю, тебе понравится, — поправляю, съехавший с плеч плед, закутывая его до самого подбородка.
Становится прохладней. К нему действительно начала возвращаться память. Пусть обрывками, пусть не полностью, но он начал воспроизводить в памяти обрывки прошлого. Его не вернуть к нормальной жизни без таблеток, капельниц и каждодневных сеансов у психолога. Его жизнь сломана и искалечена собственными руками. Здесь уже никогда не помогут врачи, эта болезнь намного глубже и единственное, чем мы можем помочь — это быть рядом.
— Темнеет. Нам пора возвращаться внутрь, — встречаю расстроенный взгляд карих глаз, что заставляет меня улыбнуться.
— Мистер Грэй, вам пора принимать лекарства и готовиться ко сну, — мягко говорит Шелли, вышедшая нам на встречу.
Он рассеяно кивает ей. Мы неторопливо движемся обратно. Только сейчас замечаю, что во дворе никого нет, кроме одиноко сидящих за своими столиками, фигурок. Каждый настолько сильно занят своими мыслями, что даже не замечает сгорбившегося рядом соседа. На ещё светлом небе появляются первые звёзды. Я останавливаюсь на какой-то миг, засмотревшись на эту красоту. Отец сидит молча, также устремив свой взгляд на мерцающие огоньки. Шелли дарит мне благодарную улыбку и забирает его из моих рук. Отец тянет ко мне руки и пытается что-то сказать. Я улыбаюсь ему и, подойдя ближе, оставляю невесомый поцелуй на лбу.
— Обещаю, я вернусь, — тихо шепчу, чтобы только он мог меня услышать.
Они исчезают в тёмной комнате в конце коридора. Мне пора уходить отсюда, но что-то невидимыми нитями удерживает меня на месте. В груди зарождается непонятное чувство, ещё неизвестное мне самому. Раньше я приходил сюда лишь раз в год, из чувства долга перед родителем, но сейчас что-то во мне изменилось. В районе сердца стало теплее. Покидая это уютное и тихое место, я пообещал сам себе, что обязательно буду приходить к отцу. И не только на его день рождения.
Глава 6.
Через съехавшую крышу лучше видны звёзды.
Разбросанные по всему полу рисунки, повранные портреты неизвестных мне людей, маленькие коробочки и флакончики от таблеток — первое, что бросается в глаза, когда я вхожу в твою комнату. Шторы раздвинуты, пропуская свет в помещение и позволяя увидеть хаос на полу. Здесь будто пронёсся ураган. Всегда заправленная и аккуратная кровать представляла собой истерзанный в клочья материал, бывшее одеяло, простыня и подушки, — летящий во все стороны пух. Это должно быть что-то очень серьёзное. Даже не помню, чтобы ты когда-нибудь, так сильно расстраивалась и злилась.
— Малышка, что у тебя случилось? — пробормотал я в пустоту, собирая остатки твоих шедевров.
Сажусь на пол и принимаюсь собирать разорванные на кусочки и помятые листы. Так много незнакомых лиц в черно-белом исполнении умелых рук, красочные пейзажи далёких и диких лесов, розовые закаты и рассветы. В каждом твоём рисунке живёт отдельный мир — красивый, необычный и каждый по-своему уникальный и неповторимый. Медленно разглаживаю глубокие складки на лицах улыбающихся девушек и парней. Любимые актёры или понравившиеся певцы — ты не знаешь их имён, но с таким трудом стараешься запечатлеть каждую черточку лица, каждую складочку на улыбающихся щеках, озорную искорку в глазах, точный изгиб губ. Ты не просто создаёшь точную копию, но и умело передаёшь каждую эмоцию, испытываемую человеком на момент снимка. Тонко и чувственно, сидя часами над своими работами, ты хочешь показать миру своё видение красоты, вместе с тем, не желая делиться ею ни с кем. Столько противоречий, столько странностей и милых мелочей — всё это скрыто в тебе, если дать себе труд приглядеться.
— Мэтт, спасибо, что пришёл. Прости, если отвлёк. Сам бы я не справился со всем этим, — Оливер плавно опускается рядом со мной на колени, умело собирая каждый кусочек в одно целое.