Шуршат крылья: мгла торопится унести свою ношу повыше от последнего всплеска безумия.
– Кто посмел прервать мою трапезу? – разносится громогласное над догорающим центром лагеря. – Кто такой наглый, что тронул моих людей? Кому здесь жить надоело?!
Задание: Дело всей не-жизни – обновлено.
Членов банды Кровавого Гултака уничтожено: 68/100.
Голова Кровавого Гултака: 0/1.
– Слуги! Подручные! Воины! Все ко мне! – вопреки ожиданиям Гултака, никто не ответил не его призыв.
Те, кто был в его шатре, либо стали жертвами авантюрной атаки Хэйт, либо (последняя, самая живучая парочка) попали под волну огня. Волна прошла и опала, не оставив никого живого. Кроме пересидевшего опасный момент в защищенных стенах Гултака.
А прочие давно разбежались.
«Босс в центре, девяносто девятый уровень, сто тысяч хп. Маны нет, вместо нее шкала крови, пустая», – быстро набирала в чат глава Ненависти. – «Координаты босса по мне, нужен общий сбор. Лечу к вышке».
«Ок», – кратчайщий ответ от Кена; остальным в их четверке, видимо, совсем не до болтовни.
«Толстый – это хорошо, значит, упор не в дамаг, а в жир. Затащим», – вставил реплику Бигбир.
«Регруп одобряю. Движемся по дуге к центру. Мобы выходят из фира, сражаемся. Даю координаты сбора», – отписался Сорхо. – «До босса по максимуму зачищаем мусор».
Под мусором матер-кулинар подразумевал членов банды.
– Кто такой наглый и бестолковый? Вы хоть осознаете, против кого вышли? – продолжал разоряться Гултак, зыркая по сторонам. – Я – Гултак Кровавый! Все, кто перешел мне дорогу, уже захлебнулись в своей крови. Если меня мучит жажда – я утоляю ее кровью бесполезных людей. Когда у меня похмелье, я пою раба вином и пью его кровь. Вы пришли, чтоб я напился? Так подходите же, я жду!
– Мерзотно и пафосно, – скривила губы Хэйт, направляя Шерри к смотровой. – Продолжай разоряться, урод. И до тебя доберемся.
Урод – это было не оскорбление, а наблюдение. Гултак был массивен, лыс и покрыт шрамами. Одно ухо отсутствовало, губы когда-то раскроило наискось.
Чем дольше орет и беснуется «главгад», тем больше возможностей без дикой спешки зачистить «мусор».
Так и вышло. Хэйт подоспела к завершению атаки бандитов на их же вышку (или для чего вообще служила та конструкция). Насчитала, пока снижалась, четырнадцать дымчатых сфер.
«А неплохо ребята порезвились», – она улыбнулась: у шатра Гултака осталось два десятка таких сфер.
Жаль, что не обобранных, но ей как-то не до того было. Безумие – такое безумие…
Хэйт спрыгнула на площадку, велела ужасу лететь к выходу, туда, где кучковались спасенные рабы. Защитить всех: и бедолаг, и Шерри, такова была цель отсылки.
Потом, вырезая встречных неудачников, впятером отправились к точке пересечения с основным рейдом. К моменту сбора верхняя графа, отмечающая мертвых бандитов и общее их количество, показывала 90/100. Ровно десятеро избежали встречи с игроками.
Впрочем, скоро «потеряшки» нашлись. Они вышли на зов своего главаря и преградили путь к Гултаку своими телами и мечами.
– Как славно, – умилился Локи. – Сами выползли. Не придется прочесывать каждую щель, чтобы всех вас прикончить.
– Все назад, – приказал своим людям Гултак, противореча своим предыдущим выкрикам. – Что здесь забыли чужаки? Зачем вмешались в наши дела и напали на моих людей?
Зашипела, что та кошка, Барби.
– Он это «делами» называет? Падаль паршивая.
Гултак потер рукоятью меча щетинистый подбородок.
– Дела – это то, что приносит прибыль. Ты ущербна умом, чужачка, раз не понимаешь очевидного?
– …! – рявкнула орчанка. – Зачем мы вообще его слушаем? Прикончить выродка, и дело с концом.
– Не все такие тупые, потому и слушают, – широко зевнул Гултак, поддел все той же рукояткой цепь с подвеской. – Не прикончите – кровью умоетесь, уж я постараюсь. А если и свезет вам: слыхал я, дуракам да болезным везет иногда. Так я ж не кончусь. И дело свое подниму заново, только что не здесь.
– О чем это он? – нахмурился Локи.
– Рубиновая подвеска с золотыми крыльями, – ошарашенным голосом ответила Мася. – Изображение соответствует: это реликвия. Называется «последний шанс».
Предмет, которым обладать должны лишь ключевые неписи Восхождения. Реликвия, гарантирующая перенос персонажа в критическом состоянии в главное святилище анклава.