Там, на «другой стороне», ее посетило озарение: добавление к альбомам листа, скопированного с результата активации навыка «картограф», только без пометок о кладах. Вместо них на схеме помечать номера существ согласно нумерации листов. Придумано – сделано. Привычка (недавно выработанная) писать видео о пройденных для создания нового альбома подземелий пригодилась. Каждый из альбомов, кроме самого первого, с Домом Сумасшедшего Стеклодува, обзавелся картой-схемой.
Решив благое начинание расширить и углубить, Хэйт, поставив на воспроизведение видео, добавила ряд акварелей с наружными видами и очертаниями подземных залов. Для начала отрисовала декорации Некрополя, он и памятен был, и прост в оформлении. Прикрепила к альбому без каких-либо проблем, создала копию. Получилось: система и видовые акварели «съела», переварила и откопировала.
Пусть это будет не просто гайд в картинках, а нечто эстетичное. Особенное. Количеством взять не получится, суточное ограничение не даст, так будем брать качеством.
Когда и с акварелями было покончено, сквозь черничное пятно в воздухе высунулась тоненькая ручка и швырнула в адептку свитком.
– Письмо, – совершенно потусторонний голос разнесся по второму этажу «Обжорки», где девушка и занимала столик. Как живописью, так и легкими закусками, принесенными сияющей Линни.
Сорхо еще не появился, как и его бармен, Клауф, так что все заведение было на плечах неписей. И раз те вполне справлялись, скорее всего в этот отъезд из города владельцу трактира не придется закрывать заведение. Что хорошо – у повара будет меньше потерь в прибыли.
Хэйт развернула послание, вчиталась в сухие строки. Хель продублировала для нее, как главы клана, план их будущего дома. И сделала приписку, что готова поучаствовать финансово в строительстве.
Они обе были в игре, так что вызывать недоразумение, названное почтовой феей, адептка не стала, ограничившись парой слов в чате: «Спасибо, Хель». Говорить о полезности или, наоборот, ненужности денежного участия без Маськи она не стала. Гноме виднее, в ее цепких рученьках казна.
– Малышка, – пробасил знакомый голос над закопавшейся в альбомы художницей. – Не спросил при ребятах вчера, но интересно же: чем ты таким красочным занимаешься, и не даешь подглядывать?
– Это секретный, – Хейт захлопнула альбом, улыбнулась. – Клановый проект.
– А, тогда скоро узнаю, – не обиделся добродушный толстяк.
– На трезвую голову не передумал? А ребята твои?
– Вот со всеми переговорим и встанем, так сказать, плечом к плечу, – несколько раз кивнул Сорхо. – Уверен, решение всех будет «за». Мы давно созрели, но к большим кланам лезть неохота, нам дороже свобода действий, а чем крупнее сообщество, тем больше обязаловки. Самим создавать – были мысли, но по деньгам были важнее траты. А тут – прямо знак судьбы.
«Это он не знает о подземных этажах», – она быстренько подняла со стола, свернула и спрятала в инвентарь план постройки. – «И с Хель не знаком, хех».
– Повторюсь: тебе и твоим друзьям я всегда рада, Сорхо, – тут и притворяться не пришлось, к этому толстячку девушка испытывала теплые чувства, крепко замешанные на благодарности. – Тем более, вчера все отлично поладили.
Это тоже была чистая правда: и добродушный Сорхо, и неугомонный Бигбир, и несколько эксцентричный Клауф – все легко и непринужденно вписались в их компанию.
– Славно! – расплылся в улыбке Сорхо. – Сегодня придете снова? Я бы этаж придержал.
– Мы так тебя разорим, – покачала головой Хэйт. – Попозже видно будет, не могу обещать заранее. Если что – пришлю фею.
Сорхо согласился с «видно будет», ушел по трактирным своим делам. Немножечко времени до появления в игре компаньонов оставалось еще, так что Хэйт быстренько собрала в инвентарь загромоздившие стол альбомы, листы, кисти и краски.
И помчала в сторону храма. Храма Балеона, не Ашшэа – к той «на огонек» правильнее все же было заглянуть в подземной часовне Крейнмера. В той, где вроде как недавно – а вроде и в прошлой жизни – ее встретила и перехватила Бестия.
И вскоре загрустила. Не сильно, ожидаемо, но…
– Не спросишь, почему так? – седой жрец еле заметно вздохнул. – Вижу, сама понимаешь. С иных путей не свернуть, бывшая ученица. Выбрав такую дорогу, оставить ее нельзя, как и вернуться вспять.
– Я понимаю, учитель, – вздохнула и Хэйт. – И благодарна за вашу доброту и науку.
Она склонилась в глубоком поклоне, прощальном – на фоне оповещения от системы.