– Мы ведь обещали, что будем рассказывать друг другу о таких вещах, – напоминает мне Ваня.
Я вздыхаю. Может, если я отчасти сообщу ему… Вдруг станет легче?
– Ты ведь помнишь его? – спрашиваю я, повернув к нему экран телефона.
Ваня присматривается, а потом его серо-зеленые глаза распахиваются в удивлении.
– Это он? Тот самый футболист?!
Я молча киваю.
– Офигеть! Как его… Кирилл, да?
– Да.
Ваня снова смотрит на фото.
– Ничего себе он здоровый! Это он тебе отправил?
– Да. Только не говори маме об этом.
– Почему?
– Ваня, – сдержанно говорю я, – просто не надо.
– …Хорошо. А где он? В Тюмени живет?
– Нет, в Перми.
– А! Точно! И что? Вы общаетесь?
– Так, чуть-чуть, – лгу, не краснея. А потом выдаю то, что, как мне кажется, должно облегчить мое существование: – Он женат, если вдруг ты о чем-то там думаешь.
– Вот же блин! – восклицает мой брат тут же. – Жаль.
– Угу.
– И вы просто общаетесь?
– Да. Присылает мне ссылки на трансляции игр, фотки отправляет.
– И ты смотришь его игры?
– Да.
– Блин, Катя! Ты же знаешь, что я футбол люблю, почему мне ничего не говорила?!
– Да я как-то не думала…
– Теперь будешь, – заявляет Ваня. – А как вы общаться то начали?
– Да я уже и не помню…
Вру. Я помню теперь каждый свой день. А началось всё с той ночи, когда я поставила лайк к его фото.
Глава 4
В начале декабря меня накрывает. Ежедневная связь с Кириллом перерастает во что-то большее и пугающее. Я уже с трудом могу представить свою жизнь без этого чертового WhatsApp и его звонких колокольчиков, оповещающих о входящем сообщении. Меня всё больше сгрызает чувство вины, а от ощущения потери в груди разрастается огромная дыра, которую ничем не залатать. Каждую ночь мое воображение всё больше пугает меня и мне стоит не малых усилий, чтобы не сорваться и не сообщить Кириллу, что нашему общению пришел неминуемый конец. Будущее для меня в статусе любовницы в сети выглядит так: наша страстно-любовная переписка сойдет на нет в тот момент, когда Кирилл, наконец, осознает, что в скором времени станет отцом. Живот его супруги будет расти, напоминая ему каждый день о его обязанностях и мужском долге, и, когда к нему придет полное осознание этого, он больше не станет обращать внимания на девчонку, что видел всего два раза в жизни. На сегодняшний день я для него – всего лишь развлечение, что через несколько месяцев превратится в ничто.
И всё бы ничего, да вот только я сама не могу теперь жить нормально и спокойно. Я не могу представить, что однажды проснусь утром и не услышу его голос. Не буду знать, как его дела, как работа, как вообще жизнь протекает! Останутся только его фотографии и тысячи страниц с нашей перепиской… А ещё эта тупая боль внутри, что начинает пульсировать всякий раз, когда я думаю, что по собственной глупости упустила его.
«Я скучаю».
Читать такое, всё равно, что кипятком больное горло заливать – на пару секунд становится легче, но потом боль возрастает во сто крат.
«Что будет дальше? С нами».
Некоторое время Кирилл молчит. Я понимаю, что вопрос застал его врасплох и вполне возможно вызвал раздражение, но пребывать в том статусе, в котором я нахожусь уже несколько месяцев, становится всё сложнее. Как морально, так и физически. И мне бы хотелось, чтобы он понимал это.
«Это сложно».
Не могу удержать в себе нервный смешок.
«Ясное дело».
«Почему ты спрашиваешь об этом?»
«А почему не могу по-твоему?»
«Я не говорил, что не можешь, я спросил, почему сейчас?»
«А когда?»
«Всё время вопросом на вопрос…»
«Мне сложно. Ты не на моем месте и навряд ли имеешь хотя бы смутное представление о том, что я чувствую».
«Ты правда так думаешь?»
«Правда. Я не знаю, что чувствуешь ты. Я не знаю, что это общение значит для тебя. По мне, так для тебя это всего лишь развлечение. Ты просыпаешься, едешь на работу и тебе есть, чем себя поразвлечь. Ты общаешься со мной, любуешься фотографиями, позволяешь себе говорить мне комплименты и всё. Когда ты возвращаешься домой – встречаешься с реальностью. Я – виртуальная. А твоя жизнь – реальная».
Мне хочется ещё кучу всего написать, но я ставлю точку и отправляю сообщение. По правде говоря, я уже сама путаюсь… Чего хочу, о чем мечтаю… Единственное – точно знаю, о чем именно сожалею.