Тогда Жених включил его, и мне понадобилось пару секунд, чтобы глаза привыкли к свету, и, когда это случилось… Я узнала, что такое настоящий страх. Хотя думала, что невозможно запугать меня еще сильнее.
Я ошибалась.
Я видела все вспышками, сменяющими одна другую, словно мой мозг был слишком перегружен, чтобы охватить все сразу.
Ярко красная кровь подтеками засохла на деревянном полу и, скорее всего, просочилась в нижние помещения. На полу были следы, происхождение которых я тогда понять не могла. Свежая кровь, моя кровь была на кровати. А стены, бог мой, я все еще видела эти стены. Высохшая кровь находилась вокруг кровати, и я знала, что на том самом месте кто-то расстался с жизнью, но я смотрела на то, что висело над кроватью, над тем местом, где обычно была прикована я.
Белые свадебные платья, испачканные кровью.
Их было шесть.
На них висели какие-то мелкие кусочки. Я даже не могла начать анализировать, что это было. У меня ушли годы, чтобы принять то, что это было вообще.
С каждого платья свисал палец.
И тогда я поняла, что умру в этой комнате, как и все остальные. Я кричала. И кричала до тех пор, пока не пропал голос, до тех пор, пока…
— Выпей это.
Я опустила руки и увидела, что Коул поставил чашку с шипящей жидкостью на столик у дивана. Коул исчез в конце коридора пару минут назад и появился с чашкой. Мои руки дрожали, когда я потянулась и взяла ее.
— Спасибо.
Он стоял там какое-то время.
— Мы вытащили… Это из машины.
Дрожа, я выпила алка-зельтцер и разом проглотила его. Передняя дверь распахнулась, и я подняла взгляд. Через окна были видны отсветы синих и красных огней от мигалок. Коул вызвал полицию. Я не знала, что может сделать полиция в данной ситуации, но они появились двадцать минут спустя.
Полицейский вошел в гостиную, его зеленая форма была накрахмаленной и выглаженной. Это был взрослый мужчина, который выглядел так, словно видел и более странные вещи, чем то, что находилось в моей машине.
Он посмотрел на Коула, прежде чем заговорил.
— У меня есть несколько вопросов.
Я кивнула, сжимая пустой стакан.
— Коул сказал, что машина принадлежит вашей матери — Анне Китон? — Когда я снова кивнула, он продолжил. — Кто кроме вашей матери знал, что вы воспользуетесь ее машиной?
— Моя подруга Миранда знала. И Анжела. Это девушка, которая работает горничной в гостинице. — Я сделала паузу. — И Джейсон. Он заезжал на ланч. Но никто из них не сделал бы такого.
— Джейсон? — Коул наклонил голову в сторону.
— Да. Помнишь его? Он был на экономическом факультете. Он…
— Агент по недвижимости, — закончил Коул. Заметив мою растерянность, он поспешил объясниться. — У него есть рекламный щит на девятом шоссе. Хотя лично мы не виделись несколько лет.
— Я знаю его, — сказал полицейский. — Хороший парень. Каждое утро берет кофе в Гринд.
Наши с Коулом взгляды встретились.
— Я не знаю, кто мог это сделать и почему.
— Коул упомянул, что ваша машина пострадала от вандализма в пятницу на парковке Скарлет Венч, — продолжил полицейский. — У вас возникали проблемы с кем-то в последнее время?
Я сжалась на диване, тревога заполнила меня до краев.
— Нет. Меня долго не было в городе, ни с кем не было конфликтов. Я не понимаю, что происходит.
Больше полицейскому добавить было нечего. Какой закон нарушили сегодня ночью? Подозреваемого не было, как и малейшей догадки о том, кто мог такое сделать. С малой вероятностью случившееся можно было назвать вандализмом или чем-то более зловещим. Поступил еще один вызов об аварии на шоссе — все звучало более серьезно, чем то, что произошло здесь.
— Я могу быстро переговорить с тобой? — спросил полицейский Коула.
Он посмотрел на меня и положительно кивнул.
Я встала и отнесла пустой стакан к раковине, помыла его, пока они были снаружи. А потом просто стояла на месте, глядя в пустоту и пытаясь осознать, что только что произошло. Я вцепилась в края раковины и сделала глубокий вдох, нервный срыв уже дышал в спину. Мой предыдущий срыв на кухне и в подметки не годился предстоящему.