— Ты со мной? — спросил он.
Я определенно была с ним.
Света не было, я ничего не видела вокруг, лишь ощущала прикосновения Коула. В этот самый момент я поняла, что именно надела, прежде чем легла спать: тонкую ночную сорочку до бедер на бретельках, скорее всего прозрачную. В таком одеянии у меня было чувство, что наши тела ничто не разделяет.
Грудь Коула была теплой, даже горячей по сравнению со мной, а джинсы жесткими. Внезапно до меня дошло, что я не просто сидела на коленях у Коула, а даже оседлала его. Не понимая, как это получилось, я крепче сжала руками его крепкие плечи.
— Саша. — Голос Коула стал глубже, а рука соскользнула на мою шею и приподняла волосы. — Ты со мной?
В горле пересохло и я выпалила:
— Да.
— Хорошо. — Он не отпустил меня, только крепче сжал руки. — Часто такое бывает?
— Что часто бывает? Это?
Коул невесело хохотнул.
— Кошмары, Саша. Они часто у тебя?
Ох. Я закрыла глаза и слегка покачала головой.
— Нечасто.
— И почему у меня такое ощущение, что ты сейчас врешь? — Его дыхание коснулось моего лба.
— Не знаю почему. — Я должна была бы убрать руки с его плеч, но, казалось, они приклеились.
— Ты забываешь кое-что. — Коул пересел, и я ахнула, перемещаясь еще ближе. Мои ноги обняли его бедра, и теперь живот касался его твердого пресса. — Я знаю тебя. Я не посторонний человек.
— Ты не…
— Я не «что»? — его голос стал еще тише.
Возможно, дело было в темноте, ночном кошмаре или в том, насколько нереальным казалось мне то, как Коул меня обнимал. Не знаю, но я ответила на вопрос:
— Ты больше не знаешь меня.
Мышцы под моими руками напряглись.
— Я все еще знаю тебя, Саша.
Покачав головой, я позволила своим рукам опуститься на грудь Коула.
— Не знаешь. Прошло десять лет, Коул. Ты больше не знаешь меня.
— Саша, которую я знаю, все еще здесь. Я видел ее сегодня за ужином. Ты все еще та самая, — настаивал он твердым и уверенным тоном. — И я все еще знаю тебя.
— Ты…
— Я знаю, что ты говоришь неправду о своих кошмарах, — продолжал он. — Они у тебя часто бывают, так ведь? Не каждую ночь, но достаточно часто, чтобы ты не спала.
Дыхание перехватило. Он был чертовски прав.
— Я ведь прав, да?
Коул был прав, но зачем ему это знать? Ему не нужно было знать и все остальное, что заставит его жалеть меня еще сильнее. Я приказала себе говорить спокойным голосом.
— Это был лишь кошмар. Невелико дело. — Я начала подниматься, но Коул удержал меня на месте. — Я в порядке. Можешь отпустить.
— Я не в порядке.
Наклонив голову, я посмотрела на Коула, больше всего на свете желая увидеть выражение его лица.
— Почему ты не в порядке? Тебе приснился кошмар?
— Нет. Но твой крик был похож на мой кошмар. — Его тон был крайне серьезен. — Я проснулся, хотя спал крепко. Я думал…
Я напряглась в руках Коула. Я совершенно не хотела знать, что он подумал, потому что уже и так догадывалась.
— Я в порядке. Тебе стоит снова идти спать. Хотя на самом деле, тебе стоит уйти. Я…
— Почему ты отталкиваешь меня?
Его вопрос меня удивил.
— Я не…
— Нет, отталкиваешь.
Я не хотела говорить об этом среди ночи, в своей кровати, сидя у него на коленях, когда на мне почти ничего не было, поэтому я оттолкнулась от его груди.
Коул не отпустил меня.
— Отпусти, — сказала я.
— Отпущу. — Коул не отпустил. — Но сначала хочу кое-что сказать.
Я снова оттолкнулась, стараясь игнорировать приятную, мягкую, как шелк, натянутый на стальные мышцы, кожу Коула под своими ладонями.
— Ты можешь сказать то, что хотел, не обнимая меня.
— Неа.
— Коул, — оборвала я его.
Рука поднялась с моей шеи и легла на мою щеку. Приятная дрожь последовала за этим прикосновением, накрывая плечи и тело. Я почувствовала, как соски затвердели — в тот момент я была рада, что вокруг темно.
— Вокруг тебя стены. Я понимаю. Я прекрасно понимаю, почему ты их возвела и, готов поспорить, что именно поэтому у тебя не было серьезных отношений за последние десять лет. Это все мне совершенно ясно. Я понимаю тебя. — Коул притянул мою голову ближе к себе, пока я не ощутила его дыхание на своих губах. — Но я не какой-то случайный парень, которого ты недавно встретила. Я не тот, кто не знает, что нужно пробиться сквозь твои стены, чтобы достигнуть внутреннего мира.
Боже мой.