— Вам вообще положено знать такие вещи?
Он проигнорировал мое замечание.
— Донни Кьюри — тот еще изменник со страстью к молодым девушкам, но он не из тех, кто отрезает пальцы и отправляет их по почте единственной выжившей жертве серийного маньяка.
Я открыла рот, но ничего не смогла сказать.
— Да, об этом мне тоже известно.
— И вы до сих пор не написали об этом передовицу? — с вызовом спросила я.
На губах Страйкера появилась усмешка.
— Лишь потому, что я только узнал об этом.
Кожу начало покалывать от раздражения.
— Но, кажется, я знаю какой заголовок у газеты будет завтра?
— Даже у меня есть границы, — ответил он. — И это явно не то, что я хочу отправить в печать.
Я не была уверена, стоит ли ему верить.
— Мэр уверен, что Донни Кьюри и есть тот самый плохой парень, который убил несчастную Анжелу Риди и людям стоит знать, что улик, указывающих на это, нет.
— Если улик нет, то неважно, что думает или говорит мэр.
— Это было бы правдой, если бы сила общественного мнения не перевешивала здравый смысл. Если люди узнают, что у нас, скорее всего, появился подражатель серийного убийцы, они будут подготовлены. Так будет безопаснее.
Я почти рассмеялась.
— О, значит, вами движут альтруистичные мотивы?
— Не совсем, — признал Страйкер с очередной улыбкой.
— Это… Все это доставляет вам радость, да? — я не могла сдержать отвращение.
Страйкер закатил глаза.
— Никакой радости. Интерес? Определенно. Это моя работа. Я люблю докапываться до правды. В том и состоит моя работа — находить правду и выводить людей на чистую воду.
— Вы ведь знаете, что я ничего не скажу вам о Женихе. Так почему вы здесь? — спросила я.
На мгновение Страйкер замолчал.
— Вы не напуганы? — тихо спросил он. — Вы знаете, на какие зверства он способен, получаете по почте отрезанный палец. Кто бы ни стоял за всем этим, он знает, что вы здесь. Этот палец был сообщением.
Я сощурилась.
— Да. Я напугана. А кто бы не испугался? Но, опять же, вас это не касается.
— Слушайте, я знаю, что мы начали не очень хорошо, но я здесь не для того, чтобы писать о том, что произошло с вами. Я не за этим сюда пришел. Просто надеюсь, что вы ответите мне на один вопрос.
Я ничего не сказала, отчасти потому что не поверила ему, но мне также было интересно, что это был за один вопрос.
— Мы можем присесть? — он указал на кресла в комнате отдыха.
Я напряглась, но кивнула. Пройдя в комнату, я села и Страйкер последовал моему примеру. Он достал из кармана небольшой диктофон. Сердце сжалось.
— Он не включен. Я хотел вам это показать. — Он также достал телефон и показал, что тот ничего не записывал. — Тут тоже не идет запись. Этот разговор не для печати.
Я усмехнулась.
— И мне правда стоит в это верить?
— Я не могу заставить вас поверить в это и даже, несмотря на то, что я уверен, люди хотели бы узнать историю вашего выживания, я здесь не ради нее. — Страйкер наклонился вперед и оперся локтям на колени. — Я лишь учился на журналиста, когда Жених терроризировал город. Я не освещал эту историю. Она досталась более матерым репортерам, но я внимательно за ней следил. Даже после того, как вы сбежали, а он умер, я прочитал все, что мог. Я мог бы сказать, что стал экспертом в его деле и в делах еще нескольких серийных убийц.
Я скривилась.
— Нашли чем гордиться.
Страйкер улыбнулся.
— Есть что-то… Завораживающее в человеке, который понимает, что хорошо, а что плохо, но не обращает внимание на социальные нормы и использует свой собственный моральный компас.
— Скорее ужасающее, — поправила я.
— И это тоже. — Страйкер наклонил голову влево. — В любом случае, я прочел все, что смог о Верноне Джоане. Я знаю, что он сотворил с другими жертвами. И знаю, что он планировал сделать с вами, когда вывел вас из дома. Я знаю все, кроме одного. Вот почему я здесь.
Я сделала глубокий вдох, когда в голове появилась мысль.
— Я рассмотрю возможность ответа на ваш вопрос, если вы ответите на мой.
Страйкер напрягся.
— Что вы хотите знать?
— Кажется, вы знаете все обо всех, — сказала я, подбирая слова. — Насколько хорошо вы знаете мэра?
В глазах Страйкера загорелся интерес.
— Наверняка лучше, чем простые обыватели. А что?
Это могло быть огромной ошибкой. Завтра он сможет написать историю о том, что я подозреваю мэра, но риск того стоил.
— Мэр очень сильно волнуется на мой счет… Что я начну говорить с кем-то вроде вас и вытащу из прошлого все, что произошло.