К тому же его слегка беспокоило то, что ни Сэм Джоунз, ни Бен Дарси так еще и не объявились. Правда, отыскать хоть кого-нибудь на участке Кареллы с каждой минутой становилось все труднее и труднее. Сразу же после церемонии к Кареллам нахлынула целая орава свадебных гостей, которые тискали, обнимали и целовали друг друга так, словно не виделись с последней свадьбы или похорон, как, впрочем, вероятнее всего, и было на самом деле.
Спальню на первом этаже и примыкавшую к ней ванную комнату отвели для женщин, такое же помещение наверху предоставили мужчинам. Когда наконец все друг с другом переобнимались и перецеловались, женщины засеменили в нижнюю спальню, чтобы привести себя в порядок и подкраситься, и, таким образом, два встречных человеческих потока заструились со двора в дом и обратно. У Хейза слегка начала кружиться голова. Во всем этом море незнакомых лиц он жаждал увидеть всего два, смутно знакомых, лица Дарси и Джоунза, но похоже было, что на данную минуту он их окончательно потерял.
– Что с тобой? – спросила его Кристин.
– Ничего, просто думаю, куда делись Дарси и Джоунз.
– А-а. Они, вероятно, где-нибудь здесь, неподалеку.
– Да, но где?
– Ты не пробовал заглянуть в мужскую комнату?
– Нет.
– Почему бы тебе не попробовать?
– Ладно, пойду схожу. Смотри не подцепи случайно кого-нибудь без меня.
– Ну послушай, Коттон, разве я на такое способна?
– Способна.
Он прошел в дом. Женщина, стоявшая в дверях спальни, мимо которой он проходил, говорила своей приятельнице:
– Ты представляешь себе, она снова беременна. Я была на пяти свадьбах за последние пять лет и ни на одной не видела ее без живота.
– Она любит детей, – ответила приятельница.
– Любит-то она совсем другое, – сказала женщина, и они обе истерично захохотали, чуть не налетев на Хейза, который направлялся к лестнице на второй этаж.
– О, простите, – сказала первая женщина.
Продолжая хихикать, они вышли из дома. Хейз поднялся по ступенькам.
Спальня была битком набита представителями мужской половины ближних и дальних родственников семейств Кареллы и Джордано. Высокий голубоглазый блондин, подпиравший дверной косяк, сказал ему:
– Все забито, приятель.
– А-а, – сказал Хейз. – Я подожду.
– А что еще остается? – сказал блондин.
– "Тендерберд" – это не спортивный автомобиль, – говорил стоявший рядом с ними мужчина своему собеседнику, – и «корвет» тоже. У меня есть для тебя одна новость, Чарли. Такого зверя, как американский спортивный автомобиль, вообще не существует.
– Да? – сказал Чарли. – Почему же они тогда называются спортивными автомобилями?
– А как прикажешь их называть? Броневиками? Знаешь, что я тебе скажу?
– Что? – спросил Чарли.
– Когда владелец настоящего спортивного автомобиля обгоняет на дороге спортивный автомобиль американской марки, он даже никогда не помашет ему.
– Ну и что?
– А то, что это знак вежливости, все равно как приподнять шляпу перед проституткой. Так вот он этого не сделает. Потому что американский спортивный автомобиль – это не спортивный автомобиль. На него смотрят, как на таракана на дороге. И это факт.
– Хорошо, что же тогда спортивный автомобиль? – спросил Чарли.
– "Эм-джи", «ягуар», «толбот» или «альфа ромео», «феррари», «гиа»...
– Ну, ладно, ладно, – сказал Чарли.
– ..."мерседес бенц" или...
– Ну, хватит, – прервал Чарли, – я пришел в сортир, а не на лекцию об иностранных машинах.
Дверь ванной комнаты открылась, и из нее вышел худощавый мужчина в очках, на ходу застегивая молнию.
– Там кто-нибудь еще есть? – спросил его Хейз.
– Что?
– Есть кто-нибудь в ванной?
– Нет, – ответил мужчина в очках. – Разумеется, нет. А кто там еще должен быть со мной? – Он помолчал и потом возмущенно спросил: – А вы кто такой?
– Из компании по водоснабжению, – ответил Хейз. – Просто проверяю, все ли в порядке.
– Вон оно что. – Мужчина помолчал. – Ну и как, все в порядке?
– Да, все прекрасно, спасибо.
Он в последний раз окинул взглядом спальню. Никого – ни Дарси, ни Джоунза. Он уже направлялся вниз, когда со двора донеслись громкие радостные крики. В первую минуту Хейз решил, что рабочие нашли на участке нефть.
Потом до него дошло, в чем дело.
– Приехали! – кричал кто-то. – Приехали!
И в тот же момент джаз-банд Сэла Мартино грянул «Се грядет голубица».
Хейз влился в поток гостей, заструившийся из дома. Из нижней спальни валом повалили женщины. Ребятишки с визгом и хохотом высыпали на веранду, выходившую во двор, стремясь первыми увидеть жениха и невесту. Тяжело вздохнув, Хейз дал себе слово никогда не жениться.
Когда он наконец пробился на веранду, он увидел Кристин, беседующую с Сэмом Джоунзом.
– Так-так-так, – сказал он, – вот так сюрприз. Где ты был, Джоунзи?
– А что, кто-нибудь искал меня?
– Нет, просто интересуюсь.
– А-а. Да так, гулял тут вокруг, – ответил Джоунзи.
Хейз посмотрел на него с любопытством, не скрывая своего недоверия.
Ребята Сэла Мартино уже в третий раз наяривали «Голубицу». Пианист попытался сделать модуляцию в другой тональности, но не смог, и музыка, разбившись на нестройные всплески, умолкла. Растерянно моргая, он посмотрел на Мартино. Тот, отсчитав «раз-два-три», яростно взмахнул тромбоном. Музыканты заиграли «Дай назову тебя любимой».
Церемониймейстер, которого предоставила фирма, вылетел на танцплощадку и распорядился, чтобы Томми пригласил Анджелу на танец. Но Томми в подсказках не нуждался.
– Шафер! – выкрикнул распорядитель. – Подружка невесты!
– Простите, – извинился Джоунзи и побежал к танцплощадке, представлявшей собой прямоугольный деревянный помост, окруженный со всех сторон длинными столами, накрытыми белыми скатертями. Он подхватил подружку невесты, а церемониймейстер, сияя улыбкой, начал соединять в пары остальных: Тони и Луизу Карелла, Стива и Тедди, и всех-всех-всех, на ком был смокинг или вечернее платье. Оркестр со скрипом съехал на мелодию «Всегда», церемониймейстер просиял еще больше и, выдернув Анджелу из объятий Томми, передал ее Джоунзи, а Томми соединил с подружкой невесты, которую тот принял с несколько принужденной улыбкой. Молодежь начала меняться парами. Оба с выступающими вперед животами, в танце закружились Тони Карелла и его невестка.
Луиза Карелла оказалась в объятиях сына.
– Ну как, мам? – спросил Карелла. – Ты счастлива?
– Да, Стиви. Церемония была замечательная. Тебе тоже надо было венчаться в церкви.
– Ну, не начинай сейчас.
– Ладно-ладно, тоже мне атеист.
– Я не атеист.
– Но в церковь же ты не ходишь.
– Я по воскресеньям работаю.
– Не всегда.
Оркестр сумел каким-то образом благополучно смодулировать на «Юбилейный вальс». Церемониймейстер жестом пригласил остальных присутствующих присоединиться к танцующим, и они пара за парой стали просачиваться на танцплощадку. Томми вежливо, но решительно передал подружку невесты Джоунзи, а сам притянул к себе свою невесту. Вдруг какая-то высокая рыжая девица в зеленом шелковом платье, которое сидело на ней так плотно, словно ее облили зеленой краской, вырвалась из рук своего, партнера и закричала:
– Стив! Стив Карелла!
Карелла обернулся. Даже при желании польстить он не смог бы сказать, что голос у рыжей был особенно мелодичный. Он разнесся по танцплощадке с силой ядерного взрыва, Тедди Карелла, танцевавшая со своим свекром, случайно обернулась как раз в тот момент, когда рыжая обвила шею Кареллы руками и смачно чмокнула его в губы.