Конечно, я не делаю этого преднамеренно, и в реальной жизни я так не разговариваю. Я видел нескольких пародистов, изображающих Уильяма Шатнера, которые говорили в этой. Отрывистой. Акцентированной манере. Ну ладно, если люди считают такую пародию похожей на меня, значит, это я. Когда пародисты изображали Джимми Стюарта, Эдварда Дж. Робинсона, Джимми Кэгни или Кэри Гранта, я всегда узнавал, кого они изображали. Но мне всегда было интересно: допустим, Джимми Кэгни и Джеймс Стюарт дома обедают — что, Кэгни прямо так и говорил: «Передай соль, ты, грязная крыса»? А Стюарт так и отвечал: «Эм… а… а… а… я… я… вот… вот она»? Так что когда я смотрю, как они изображают меня говорящим таким. Образом. Публика смеется. Значит, я так и. Говорю. Но сам за собой я этого не замечаю.
А вот вещь, которая действительно часто случается с актерами — часто черты характера персонажа, которого играет актер, просачиваются в его реальную жизнь. И тут уже не просто манера говорить. Ты не можешь каждый день ходить на работу и играть чудовище, а потом вечером идти домой и наслаждаться приятным ужином. Погружение в работу слишком глубокое. Ты залезаешь в тело персонажа, и переход туда и обратно — между жизнью персонажа и твоей реальной жизнью — порой очень сложен. Например, когда мы снимали «Стар Трек», Леонард Нимой оставался верен Споку целый день. Он не мог так просто войти и выйти из образа этого молчаливого, заумного, безэмоционального героя, и в результате всегда держался на расстоянии ото всех нас. Иногда, когда работа над ролью уже закончена, очень трудно смыть с себя своего персонажа и перейти к совершенно другой жизни. В ранние дни телевидения это было легче, потому что вся работа длилась не дольше недели. Тогда не было времени так глубоко погрузиться в характер. Но теперь я проводил месяцы, пытаясь понять и показать самого худшего из расистов, а затем помощника обвинителя людей, обеспечивших юридическое прикрытие самых невообразимых злодеяний.
Пришло время комедии.
Замечательная актриса Джули Харрис собралась играть главную роль в бродвейской постановке «Выстрел в темноте» — английской версии фарс-комедии L’Idiot, и решила, что хотела бы видеть меня в соисполнителях главной роли. Не знаю почему, я никогда с ней не встречался, но очевидно, она увидела меня по телевизору — и ей был нужен я. Помню, как агент говорил мне по телефону: «Поверь, Билл. Эта пьеса сделает тебя звездой».
Больше всего я люблю находиться на сцене. Порой я эмоционально сливался с аудиторией, и в эти редкие моменты я буквально чувствовал, что между нами есть связь. И что они ее тоже чувствуют. В общем, это была еще одна возможность сыграть в комедии и поработать с легендарным режиссером Гарольдом Клурманом. Клурман был членом-учредителем Group Theatre (театр, организованный в 1931 году и ставящий пьесы в основном Клиффорда Одетса и Ирвина Шоу), он принимал участие в оригинальной бродвейской постановке «В ожидании Лефти», и за исключением того факта, что он совершенно не хотел видеть меня в своей пьесе и делал всё возможное, чтобы отравить мне жизнь — уж не говоря о постоянном пинании меня, — мы ладили с ним очень… плохо.
Он, казалось, извлекал своего рода извращенную радость из оскорблений в мой адрес: «Ну и что ты делаешь? Ты чего, пытаешься тут всех очаровать? Нет, нет, нет, совсем не так надо это играть. И вообще, как давно ты стал актером?»
В дополнение к Джулии Харрис в пьесе играли Уолтер Маттау и Джин Сакс. У меня была роль французского полицейского Поля Севена, расследующего свое первое дело — убийство, в котором красивую горничную находят без сознания, нагую, с пистолетом в руке, рядом с телом мертвого шофера. Разумеется, если это комедия, то не думаю, что это она совершила преступление.
Маттау играл баснословно богатого Бенджамена Борева, у которого, должно быть, была связь с этой девицей. Пьеса получила хорошие отзывы и шла в течение восемнадцати месяцев. Но был один момент, который я не забуду никогда. У меня с Уолтером была сцена, в которой мы с ним разговариваем через стол; главным образом, я обвинял его в совершении убийства, а он обвинял меня в том, что я идиот. И что-то произошло, правда, я не помню, что конкретно. Я мог бы конечно что-то придумать, но…
А почему бы и не выдумать? Ради красного словца. И честно говоря, я действительно выдумываю. Это часть актерского ремесла. Например, и сейчас я не выдумываю, я любил гонять на мотоцикле по пустыне с каскадерами, с которыми познакомился во время работы в «Стар Треке». Мы гнали по Долине Антилоп, в Палмдэйл, а в те годы было много историй об НЛО, замеченных в данной местности. Показывали даже фотографию одного из них, зависшего прямо над линией электропередач. Поэтому, когда я мчался по пустыне, я поглядывал в небо. Я подумал: если инопланетяне могут читать мои мысли, то они узнают, что актер, играющий капитана Кирка в «Стар Треке», где-то здесь. И если они захотят внимания общества, то что может быть лучше, чем контакт с капитаном Кирком? И вот сейчас я ничего не выдумываю.