К тому времени мне уже стоило бы понять, что если на телевидении что-то еще не было сделано, то имелись веские причины тому, почему оно не было сделано.
Александр был солдатом и философом, которого учил Аристотель. Он прошагал со своей армией более двадцати тысяч миль за одиннадцать лет и завоевал бoльшую часть мира. Он ни разу не проиграл сражения и ввёл общий язык — нет, не эсперанто — и валюту на огромной части завоеванной территории, прежде чем умер в возрасте тридцати двух лет. Так совпало, что мне как раз было столько же лет, как и ему в момент смерти.
Больше года я готовился сыграть эту роль. На этот раз я верил, что роль может сделать меня звездой. Я занимался с гирями и за всю свою жизнь не был в лучшей физической форме. Именно тогда я и научился стрелять из лука. Я научился драться на мечах, научился скакать галопом без седла, потому что Александр презирал седло, как дискредитирующее его мужественность! Я научился делать летящий наскок, запрыгивая на лошадь с бока во время ее движения. Я работал с опытными тренерами, научившими меня, например, как вскочить на лошадь сзади, что достаточно трудно и может оказаться опасным и непривычно болезненным. Позвольте дать вам небольшой совет: лошади не любят, когда на них вскакивают сзади. У них ведь нет зеркала заднего вида, и как любое животное, они не любят неожиданностей, причем с той стороны, с которой они беззащитны. Но я научился этому.
Селигман хотел, чтобы шоу было исторически верным, насколько это возможно. Меня одели в доспехи из толстой кожи, в которой будет ходить Александр. Во время перерыва на второй день съемки, пока я вёл прекрасную верховую пятиаллюрную лошадь-чемпионку, ко мне подбежал режиссер и, обеспокоенно глядя на меня, сказал, что придется переделать сцену, которую мы сняли накануне. «Мы потеряли звук, когда ты склонился над умирающим солдатом и говорил ему теплые слова, — объяснил он, — вся эта кожа, что ты носишь, так скрипит, что мы не можем расслышать ваш диалог».
Одетый как Александр и держа за уздцы лошадь, которая, возможно, была его легендарным Буцефалом, я оглядел скалистые равнины Юты и подумал, что речь идет о проблеме, с которой должен был столкнуться и Александр, ведь они скакали ночью. Им нужно было проезжать огромные расстояния на большой скорости, обмотав копыта лошадей тряпками, чтобы сделать бесшумными набеги на лагерь врага. В мгновение я представил, как Александр сказал своим соратникам: «Тот шум, что производят наши кожаные доспехи, будит нашего врага. С этим нужно что-то делать».
В этот момент история для меня ожила, всё это каким-то мистическим образом переплелось.
Конечно, Александру не приходилось иметь дело с чувствительными микрофонами и студийными продюсерами. И у нас было не так много вариантов, чтобы решить проблему, — но какие-то технические усовершенствования всё же были сделаны.
Пилотная серия открывалась торжественным закадровым голосом, возвещающим: «Персия, 2297 лет назад. Земля гор…» К сожалению, Селигман не смог продать телекомпаниям пилотный эпизод о событиях, имевших место на земле гор, а впоследствии — подогнать его по длине под полнометражное кино. Но, выпущенный как театральный фильм в Европе, он имел большой успех. Хотя к тому времени, как его наконец-то показали по американским телеканалам, голос за кадром, чтоб уж быть точным, должен был начать: «Персия, 3001 год назад…». При наличии такого огромного количества прекрасного исторического материала сценарии были просто напичканы различными клише. Вот если б сейчас посадить Александра в машину времени да транспортировать его в Беверли Хиллз, откуда мы могли бы наблюдать за его безумными приключениями, то такое шоу могло бы сработать, но то — нет.
Я очень горжусь фактом, что сам исполнял все свои трюки — за исключением действительно очень опасных, для исполнения которых требуется каскадер с опытом, — это именно то, чем я и занимался большую часть своей карьеры. За все эти годы я столько раз дрался, кувыркался, бегал, прыгал, гонял на машинах, плюс что-то еще, довольно уникальное. Я всегда считал, что исполнение физических действий, трюков — это часть актерского ремесла, но выполнять это надо без риска. Безопасность звезды всегда у всех на первом месте, но не потому, что они любят тебя, а потому, что если ты поранишь свой левый мизинчик, ты не сможешь перейти к съемке следующих кадров, и это будет стоить продюсерам кучу денег. Поэтому в большинстве случаев они не разрешают звезде исполнять что-либо небезопасное.