Первый пилот был замечательной волшебной историей, в которой инопланетяне завлекли Джеффри Хантера на планету в надежде, что он составит пару искалеченной земной женщине, выжившей в кораблекрушении. Чтобы побудить его завести с ней детей, они трансформировали ее в различные образы, пытаясь понять, что именно его привлечет. С философской точки зрения это было очень интересно. И это было не просто интересно. Это было оригинально.
Конечно, сейчас очень трудно, спустя столько лет, да после «Звездных войн», «Близких контактов» и прочих космических фильмов оценить, насколько необычайно ново это было. Гениальность «Стар Трека» Родденберри состояла в том, что его персонажи — это обычные люди, даже инопланетянин Спок. И эти обычные люди имели обычные проблемы во взаимоотношениях — когда они не были заняты спасением вселенной. После просмотра пилота я сказал Родденберри: мне кажется, что эти герои относятся к себе чересчур серьезно. Они делали всё, чтобы действительно казаться монументальными. Какие-то вещи, простые, как «левый поворот», превращались в «мы собираемся выполнить чрезвычайно трудный маневр, к которому мы тщательно подготовились, но тем не менее выполнение этой невероятно опасной задачи потребуют всех наших возможностей и способностей, и при этом мы доподлинно не знаем, какое воздействие на вселенную окажет наша попытка». Эти ребята путешествуют уже несколько лет, сказал я ему. И иногда левый поворот — это просто левый поворот. Это просто еще один рабочий день, до тех пор, пока не случится что-то драматичное. Мне кажется, что нужно больше юмора, шуток.
— Хорошо, — кивнул он, — я согласен с этим.
Родденберри изменил имя капитана — с Пайка на Джеймса Ти Кирка, после того как отмёл такие имена, как Ганнибал, Тимбер, Бун, Флагг и Рейнтри. Я попытался наделить Кирка трепетом и изумлением, что отсутствовало в пилоте. Кирк был человеком, искренне восхищающимся и с благодарностью принимающим все бесконечные сюрпризы, что преподносила ему вселенная после совершения левого поворота. Он не принимал вещи, как нечто само собой разумеющееся, но самое главное — он уважал жизнь каждой из ее еженедельно причудливых форм.
И если время от времени ему удавалось подложить свинью главному командующему силами Зла, фигурально, конечно, то кто ж будет против?
Во втором пилоте между капитаном Кирком и Споком моментально развилась химия, которая также отсутствовала в первом пилоте. Мистер Спок был вулканцем только наполовину — инопланетянин, изо всех сил пытающийся подавить свои человеческие эмоции, — его поступки и решения всегда основывались на логике. Если бы его командир тоже был таким же серьезным и мрачным, как это написано в оригинале, Леонарду нечего было бы противопоставлять. Как он вспоминает: «Сценаристы не могли понять разницу между Пайком и Споком, поэтому Спок вышел каким-то странным бесцветным типом, являвшим собой нечто большее, чем просто компетентный первый офицер».
Но когда характер Кирка переписали, наделив персонажа подлинными человеческими эмоциями и чувством юмора, проявился и характер Спока. Широкий спектр эмоций, показываемый Кирком, был прекрасным контрастом отсутствию эмоций у Спока. Мы надеялись, что зрители сочтут Спока необычным и интересным, в то время как Спок будет убеждаться, что все люди — и Кирк в особенности — необычные и интересные. Он всегда поражался, почему Кирк совершает вещи совершенно нелогичные. Возможно, вот именно тогда зрители впервые смогли посмотреть на себя глазами инопланетянина.
Одной из причин, по которой эти отношения сработали, являлось то, что мой актерский стиль игры и стиль Леонарда столь же противоположны, как Кирк и Спок. Как объяснил Леонард: «Актерская игра Билла направлена на внешнее выражение, он просто идет к зрителям с распростертыми объятиями. К тому времени, как началось это шоу, я проработал актером семнадцать лет, преподавал актерское мастерство в течение пяти лет, и мой стиль игры больше идёт изнутри, каждое моё движение, каждое моё слово осмысленно и продуманно.