…стартрековские магнитики на холодильник; значки униформы Федерации; женские комбинезоны; мешки на завязках; рюкзаки; портфели; мемориальные доски; различные нашивки…
Со временем мы с Леонардом станем лучшими друзьями, но в то время мы совсем не знали друг друга и действительно не очень-то ладили. У нас даже была одна весьма громкая ссора. Процесс произведения споковых ушей — чтобы всё было сделано, как надо, — был сложным и дорогостоящим. В конечном счете, начальник отдела грима Фредди Филлипс заплатил из собственного кармана за пару действительно правильно сделанных ушей. Леонард считал, что Фредди не дал Споку стать посмешищем, так что когда один журнал захотел сделать фоторепортаж о процессе гримирования — с участием Фредди, — Леонард согласился. Но меня об этом никто не предупредил
Каждое утро в 8 часов мы начинали съемки. Леонард приходил гримироваться в 6.30, а я подходил на сорок пять минут позже. Однажды утром я пришел и увидел в гримерной фотографа, щёлкающего затвором направо и налево. Мне это совсем не понравилось; я заволновался, что все мои маленькие секреты макияжа будут раскрыты. И нет, я не расскажу вам о них. На то они и секреты. Поэтому я спросил кого-то — на правомерном основании, как мне казалось: «Что этот фотограф делает в гримёрной?»
Фотограф тихо покинул комнату. Леонард и Фредди ждали, пока он вернется, но он так и не пришел. В конце концов, Леонарду сказали, что по моему настоянию помощник режиссера вынудил фотографа уйти. Леонард был в бешенстве. Он тут же побежал в мой трейлер, чтоб посмотреть мне в глаза: «Это ты приказал фотографу уйти?» — накинулся он.
— Да, — признал я и объяснил: — мне не хотелось, чтоб он там был.
Леонард лучше, чем я, помнит тот разговор. Он помнит, что сказал мне тогда: «Это было согласовано с Родденберри. Это было согласовано с главой студии. Это было согласовано с прессой».
На что я, вроде бы, ответил: «Но это не было согласовано со мной!» Почему я такое сказал, я, разумеется, не помню. Но я уверен, что тут, должно быть, имела место зависть.
— То есть ты хочешь сказать, что я должен получить твое разрешение на то, чтобы меня сфотографировали?
Похоже, далее наступил момент, когда использовалась не совсем вежливая лексика. Злой Леонард возвратился в свой трейлер и отказался выходить работать, пока не приехал Джин Родденберри и не уладил конфликт. Для графика телесъемок это дорогостоящая кризисная ситуация. Но Родденберри удалось ее сгладить, и, очевидно, мы с Леонардом помирились.
Как правило, на съемках актеры привязываются друг к другу — и эта связь очень крепка. Группа совершенно разных людей сходится вместе на продолжительный период времени, зачастую работая в жёстком графике, испытывая финансовое и служебное давление, и становится единым целым. Почти семьей. И когда съемки заканчиваются, вы обещаете друг другу поддерживать связь, говорите, что эта дружба для вас невероятно много значит и что вы ждете не дождетесь увидеть их всех снова. Две недели спустя вы уже работаете с другой, новой семьей в новых проектах.
Но когда снимали «Стар Трек», Леонард держался ото всех на расстоянии. Конечно, в какой-то мере из-за желания оставаться верным характеру своего героя. Спок был чужаком, и Леонард волновался, что если он сильно сблизится с остальными актерами, то, возможно, будучи в кадре, неосознанно сократит дистанцию. К тому же ему было очень уютно в этой роли. «С этим героем я будто дома, — сказал он мне. — Будучи еврейским мальчиком, растущим в итальянском квартале Бостона, я чувствовал себя совершенно чужим. Так что я научился залезать в свою собственную скорлупу, подальше от опасностей, подальше от прямых конфронтаций, потому что обычно ничем хорошим для меня они не оканчивались. У меня был физический страх перед опасностью быть избитым или покалеченным, а также травмированным морально. Так что я научился справляться с ситуацией, когда ты не такой, как все, когда ты другой. И та же самая проблема стояла и перед Споком. Я знал то чувство очень, очень хорошо.
Играя этого персонажа по десять часов в день, пять дней в неделю, я с громадным трудом выходил из роли Спока — его нельзя было просто включить и выключить. И я совсем не мог вылезти из него во время перерывов».
Самым подходящим словом, чтобы это описать, является «отождествление».