Леонард чрезвычайно оберегал Спока. Каждый актер, проработавший в телесериалах, знает и понимает, что продюсеры, режиссеры, сценаристы и члены съемочной группы от эпизода к эпизоду меняются, остаются только соответствующие персонажи. «Актер — вот кто хранитель героя, — объяснял он. — Больше ни на кого нельзя рассчитывать. И ты должен уметь сказать сценаристу: „Вы не заставите меня говорить „давайте воспользуемся ситуацией, пока светит луна Вулкана“, потому что три эпизода назад мы заявляли, что у Вулкана нет луны“. Так что мои усилия были направлены на сохранение логичности и целостности».
Но, возможно, другая причина, по которой Леонард оставался отчужденным ото всех, состояла в том, что он был алкоголиком. По правде говоря, в то время я этого не знал. Но, конечно, я знал о факте, что он держится на расстоянии от остальных актеров. Как он признает: «Когда снимался „Стар Трек“, я был не в форме. Мой брак разваливался, и время от времени я бывал очень подавлен. Поэтому каждый день, приходя домой, я пил. По выходным я говорил себе, что в десять часов у меня будет пиво. К двум часам я уже пил крепкие спиртные напитки, а к пяти часам отключался.
Как и многие алкоголики, на работе я это скрывал. Я никогда не позволял этой привычке влиять на работу. И так как я никогда не пил во время работы, у меня была иллюзия контроля. Я лгал самому себе: я не работаю пьяным, я вообще не пью на работе, я могу подождать.
Когда я играл в спектаклях, мой первый глоток происходил только после того, как опустится занавес. Но выпивка уже должна была находиться рядом. Когда я входил в гримерку, меня поджидал ледяной джин. Когда я работал режиссером в „Стар Трек“-III, моя секретарь знала, что как только я говорю „всё, сворачиваем“, это означает, что мне нужно выпить. И после этого я пил без остановки. Выпив первую порцию, я уже не мог остановиться, пока не отрубался или не засыпал.
Я думал, что я хитрый. Я думал, что я с успехом могу это скрывать. Но алкоголь хитрее. Когда мне требовалось выпить, а выпивки не было, мне было очень плохо. Я читал много лекций в колледжах — большинство их них находились в маленьких городах. И когда я регистрировался в мотелях, первым делом спрашивал, во сколько закрывается бар. Так что я знал, во сколько мне нужно закончить лекции, чтобы успеть до его закрытия. Но в некоторых городках, если никого вечером в баре нет, бармену разрешено запирать и идти домой. И иногда я возвращался в гостиницу — а бар закрыт. Я же хотел получить свой напиток. Я шел к стойке администратора и возмущался: „Вы говорили мне, что бар будет открыт до десяти часов. Откройте ваш грёбаный бар!“ Потому что у меня неприятности — это был невысказанный подтекст. И охранник добывал мне бутылку виски. Когда же я выходил поесть, то выбирал рестораны, в которых, как я знал, был полный бар. Мне нравилось ходить в театры в Лондоне, поскольку там разрешалось пить перед спектаклем и во время перерыва.
Это продолжалось много лет, и все это время я полагал, что контролирую ситуацию — я могу держать себя в руках. В случае необходимости по профессиональным причинам я мог обойтись неделю без алкоголя. Но в конечном итоге я начал просыпаться по утрам в размышлении, зачем я живу? И это было как раз то, что впервые меня обеспокоило.
Я женился на Сьюзен в 1989-м. Я все еще пил, но я был безумно счастлив с нею. И однажды я обмолвился Сьюзен о том, насколько другой стала моя жизнь благодаря ей и как я счастлив. А она спросила: „Тогда почему ты столько пьешь?“
И я подумал, а вы знаете, она права. Я больше не должен пить. В общем, она позвонила какому-то своему другу и через пару часов, в воскресенье вечером, к нам приехал человек из общества Анонимных Алкоголиков. Я помню, он сказал мне: „Нельзя пить даже чуть-чуть“. Мы проговорили два часа, и следующим вечером я отправился на первую встречу Анонимных Алкоголиков; это было очень волнительно. С тех пор я больше не пью».
Годы спустя алкоголизм Леонарда, о котором я ничего не знал, пока мы снимали «Стар Трек», придет, чтобы сыграть главную роль и в моей жизни. И он так крепко свяжет нас вместе, что я даже не мог себе такого представить — особенно когда Леонард забирал на себя всё внимание. Только вы не подумайте, конечно, что я имею что-то против этого парня с причудливыми ушами, отвлекающего внимание от благородного капитана Кирка.
Деревянный? Я даже помню, как сидел за кухонным столом дождливым утром, поедая слегка недожаренную яичницу из трех яиц, и читал тот обзор, пока Глория, одетая в бледно-зеленую хлопчатую рубашку, собирала девочек в школу. Я был профессиональным актером, и подобные вещи не беспокоили меня. И этот отзыв в особенности продолжал не беспокоить меня более четырех десятилетий.