А если серьезно, то я не знаю, откуда берутся идеи, но я действительно считаю, что у каждого имеется свое уникальное видение. Обладая возможностями к созиданию, каждый человек имеет творческие задатки. У всех нас имеется врожденное, инстинктивное желание изменить окружающий нас мир, оставить свой собственный отпечаток в этом мире, придумать что-то, чего не было раньше. Я испытываю глубочайший восторг в момент творческого вдохновения — когда внезапно какие-то события, реальность, и воображение соединяются и образуют нечто совершенно новое. Но большинство людей слишком занято, добывая хлеб насущный, чтобы найти возможности для творчества. К счастью, у меня были и репутация, и экономические возможности, и эмоциональная удовлетворенность для того, чтобы обратить свои идеи в реальность. Я обнаружил, что чем больше у меня свободы к творчеству, тем более изобретательным я становлюсь. Вместо того чтобы уменьшаться с возрастом, моя творческая отдача только возрастает.
Концепция «Клуба Шивы» (The Shiva Club) — так я назвал этот фильм — очень проста: скорбеть можно весело. Там довольно много о смертности — предмете, о котором я достаточно долго думал. И пришел к выводу, что среди тех вещей, что я больше всего ценю в жизни, есть и радость открытия. Будь то вкус еды или вина, вкус дружбы, женщины, которую люблю, приключений или вкус удовольствия — всё это чудесные вкусы жизни. Я понял, что люди, живущие богатой и длинной жизнью, смотрят вперед, а не назад. Так что я окунаюсь в новые ощущения, я не упускаю ни одной из выпавших мне возможностей нырнуть в реку жизни. Я не понимаю смысла выхода на пенсию и ухода от дел. Конечно, это неплохо — смаковать воспоминания, и это может быть даже приятно и замечательно, но только не в ущерб твоему энтузиазму в отношении будущего.
Я не стремлюсь умереть, и всё же я регулярно ставлю себя в по-настоящему опасные ситуации. Похоже, что у меня имеется переключатель, и пока он в положении «включено», я упускаю из вида возможные последствия своих действий. Я ввязываюсь в ситуации, в которые не следовало бы влезать, но, похоже, я не могу удержаться. И мои родные уже приняли тот факт, что им меня не остановить. Более того, однажды, на День отца, моя дочь Лесли и ее муж Гордон Уолкер подарили мне сертификат на совершение затяжного прыжка с парашютом. Я об этом вроде даже никогда и не заикался, но они решили, что этим прыжком из самолета осчастливят меня. И, конечно же, я прыгнул, хотя должен признаться, что орал всю дорогу, пока летел вниз.
Не знаю, зачем я ставлю себя в опасные ситуации и до сих пор продолжаю ставить. Возможно, потому, что я боюсь чего-то упустить? Поэтому иногда, оказавшись в небезопасном положении, уже пройдя половину пути, я вдруг удивляюсь, какого чёрта я тут делаю? Я сумасшедший? Например, в 2005 году я согласился принять участие в самом большом пейнтбольном сражении в истории. Цель была — собрать деньги для моей благотворительной терапевтической конной программы. У меня появилась замечательная идея — ну, по началу она казалась замечательной — я сниму всё событие на камеру, продам DVD и тем самым соберу еще больше денег. Но раз это обещало быть отменным развлечением, то тогда должно быть и яркое начало. Придумал! Эта эпичная пейнтбольная битва будет происходить в Джолиете, штат Иллинойс, и я пролечу на мотопараплане вверх по реке Огайо и приземлюсь на игровом поле.
Ты действительно сможешь это сделать? — спросили меня организаторы.
А почему нет? — ответил я. Вот и снова мне предстояло выяснить, почему нет. Приготовления шли успешно. Четыре тысячи людей заплатили за участие по сотне долларов каждый. Я вознамерился быть капитаном одной из команд, а величайший игрок нашей страны по пейнтболу должен был стать капитаном команды наших противников. Я уже и до этого несколько раз летал на парапланах с мотором; в общем, попросту говоря, тебе на спину надевают семидесятипятифунтовый ранец с мотором, пропеллером и парашютом — и полетел. Это непередаваемые ощущения — я летал со стаями птиц, — но в то же время это может быть очень опасно; люди иногда погибают при таких полетах. Как правило, ты летишь на высоте примерно в тысячу футов со скоростью десять или пятнадцать миль в час, держа в одной руке рычаг газа, а стропы парашюта — в другой. При нажатии на ручку газа пропеллер гонит воздух в парашют, что и удерживает вас на высоте; когда вы ослабляете нажатие, мотор останавливается — и вы парите вниз и мягко приземляетесь. Теоретически.
Я взлетел приблизительно за десять миль до игрового поля. Было чудесное утро, и я придерживался русла реки Огайо. Высота была примерно шестьсот футов, но у меня начала потеть рука, потому что это снаряжение было мне незнакомо. Рычаг газа начал выскальзывать из руки — и высота упала до пятисот футов. И как раз в этот момент я заметил смертельно опасные линии электропередач рядом с рекой. Я стал потеть еще сильнее. Но я подумал, что в случае необходимости, смогу приземлиться в реку, ведь я хороший пловец — правда, потом я осознал, что не такой уж я хороший пловец с семидесятипятифунтовым мотором за спиной и накрытый парашютом. Я спустился до четырехсот футов.