Это звучало всего лишь как предложение, но оно в корне переменило всю мою интерпретацию роли. Оно добавило пьесе больше глубины.
— Да уж, Джордж! Вот ни за что бы не подумал! — сказал я.
— А ты попробуй, — предложил он.
Конечно, это сработало. Это был лучший режиссерский совет, данный мне за все те годы. Программа имела большой художественный успех, завоевав три «Эмми» — включая номинацию «Лучшая телевизионная программа года» — и премию Пибоди. И так сложилось, что это шоу изменило мою жизнь — хотя и не так, как я мог ожидать.
Во время репетиций я познакомился с красивой женщиной, Марси Лафферти, — молодой актрисой, нанятой Джорджем Скоттом для чтения реплик с актерами. Но, похоже, я был единственным из актерского состава, кто решил воспользоваться ее услугами — помощью заучивать роль. Заучивать роль! Но как Марси однажды призналась: «Билл не стремился к отношениям… Я запала на него».
У нас были два счастливых года свиданий. Моим девчонкам она сразу же понравилась, и на выходные мы брали их на пикник и на лыжи. У Марси было замечательное чувство юмора, и она всегда была готова разделить мои авантюры. Она даже охотно ходила со мной на просмотр всевозможных фильмов о кунг-фу. Наши отношения были настолько удобными, что мне даже не приходило в голову, что нам следует пожениться. Я уже был женат и не могу похвастать, что был хорош в браке. Но как-то в начале 1973 года она мимоходом сказала: «Послушай, я не хочу наседать на тебя или что-то в этом роде, но я так не могу. Мы собираемся пожениться в течение следующих пяти лет?»
— Ну… — ответил я, — как насчет следующей недели?
Это был мой первый второй брак. Я помню, как читал о нашем браке статью в газете, и там процитировали слова Марси о том, что она была очень удивлена, когда я сделал ей предложение. И я подумал: она была удивлена? Во время нашей брачной церемонии я услышал, что рядом кто-то всхлипнул. Я обернулся и с любопытством озирался, пытаясь разглядеть, кто это был так эмоционально тронут моей женитьбой. И оказалось, что это был я. Это я всхлипнул.
Как выяснилось, в нашем браке была только одна проблема. Я. Я ничему не научился в первом браке. У нас с Марси были очень страстные отношения; когда мы были влюблены — мы действительно были влюблены, но когда я злился… Я помню, как однажды вечером мы были в ресторане и сильно поругались. В моей памяти не отложилось из-за чего, но я был в бешенстве. В тот момент мне даже видеть ее не хотелось, поэтому я решил уйти домой. Уйти домой пешком, и это значит — пройти как минимум восемь миль. К несчастью, на мне тогда были новые ковбойские сапоги. Но я собрался дойти пешком до дома, я не собирался приносить ей свои извинения принятием предложения подвезти меня или вызвать такси. И как стало понятно в дальнейшем, те самые сапоги были совсем не предназначены для ходьбы, в них можно было только ездить на машине. Уже на первой паре миль я натёр ноги. Мой путь лежал прямо через Бойз-Таун, гейский район Санта-Моники. А я всё шел и шел, и к тому времени, как я добрался до дома, мои ноги были все в крови. Но я это сделал. Я доказал своё. Что бы это ни было.
Моя младшая дочь Мелани помнит Марси как «самую красивую, самую лучшую няню, которую только можно себе представить». Папа не хотел больше детей, а она детей очень хотела, так что я стала ее суррогатным ребенком. Мне была нужна мать, а ей был нужен ребенок — и мы решили: «Ага, пусть так и будет».
Среди актеров ходит история, имевшая место во время Великой Депрессии, когда найти работу было очень сложно. Молодой актер по имени Джон Уэйн только начинал свою карьеру, играя первого поющего ковбоя в вестернах категории «Б». Предположительно, однажды он шел по территории киностудии, что-то бормоча себе под нос, и наткнулся на легендарного комика-философа Уилла Роджерса. «В чем дело, парень?» — Роджерс спросил его.
Уэйн покачал головой: «Ох, они предложили мне эти дурацкие фильмы с поющими ковбоями…».
Роджерс слушал жалобы Уэйна, и когда тот закончил, спросил: «Тебе дали работу?»
Уэйн кивнул.
«Вот и работай», — сказал Роджерс и пошел прочь.
Так вот это была моя личная «депрессия»: у меня была работа, я играл в престижных фильмах, был звездой на Бродвее и телевидении, снялся в нескольких хороших полнометражных картинах; получил великолепные отзывы, выиграл награды — а кончил проживанием в трейлере да в арендованных апартаментах у сумасшедшей хозяйки. Я всегда с профессионализмом относился к работе; я гордился тем, что я актер, и какой бы возмутительной ни была роль, я относился к ней с уважением: если нужно, я мог стать и действующим из лучших побуждений маньяком-убийцей.