Кейн всегда умел читать меня. После провала со спасением Дэймона я отгородился от команды, не хотел никого видеть. Не хотел говорить или даже дышать. Запах горелой плоти вызывал тошноту. Это ударило по мне, изменило меня; вид человека, сгорающего заживо, забрал часть моего рассудка.
Мы с Кейном обсудили наши разногласия, пока нас перебрасывали в безопасную зону в секретном месте за линией фронта. Пол был мне ближе всех, но после его смерти мы с Кейном и Рукером сплотились. Его гибель оставила на нас шрамы.
Кейн жалел, что сорвался на меня в тот день при Ари. Он извинился, объяснив, что был на взводе из-за того, что мы чуть не потеряли Рукера, и это всколыхнуло эмоции по поводу Пола.
— Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять: ты сам не свой после той миссии. Думал, дома с Ари тебе станет легче.
Я скрежещу зубами, слыша, каким тоном он произносит имя моей девочки.
Собственнический инстинкт берет верх; мне хочется вырвать ему язык просто за то, что он произнес её имя. Не могу ничего поделать с этим территориальным чувством. Это непривычно, я сам себя не узнаю, когда дело касается Ари. Он думает, я не замечаю, как он на неё смотрит. Замечаю.
Тело напрягается, я глубоко вдыхаю и выдыхаю.
Мы сидим в тишине, я прикусываю язык. Ненавижу открываться, особенно сейчас, когда всё так круто меняется. Мать моего ребенка — это новая для меня граница, но Кейн единственный, с кем я могу об этом поговорить.
С родителями я не в близких отношениях и в такой ситуации к ним не пойду, по крайней мере, не сейчас. Не хочу, чтобы на меня со всех сторон сыпались их мнения. Хочу оградить Ари от их вмешательства и комментариев по поводу наших отношений. Она для меня священна, наши отношения священны, и если для их защиты мне нужно держать её подальше от моих заносчивых родителей — я так и сделаю.
То, что я чувствую к ней, я не чувствовал ни к одной девушке. Она занимает каждую частицу моего разума, заставляя меня становиться более уязвимым. Мне это не нравится, но ради неё я буду тем мужчиной, которого она заслуживает. Нужно только время.
Сжав челюсть, я решаю приоткрыть Кейну завесу над тем, что у меня на уме.
— Ари беременна.
Тело Кейна каменеет, он явно в шоке. Бросаю на него быстрый взгляд и снова смотрю на дорогу.
— Позд... поздравляю, мужик. Рад за вас обоих, — заикается Кейн. Он отворачивается к окну. Ему требуется время, чтобы собраться с мыслями. — И когда вы, э-э... я просто немного запутался в сроках... когда это случилось...?
Я обрываю его:
— Не твое дело. Это всё, что я скажу. — Голос вибрирует в груди.
Он кивает и поджимает губы.
— Я стану отцом. Я? Отцом, — хмыкаю я, всё ещё не веря в происходящее.
— Почему ты не кажешься счастливым? Это же отличные новости, Райдер, — недоумевает Кейн.
Я качаю головой.
— Не думал, что это когда-нибудь произойдет. Я намеренно избегал таких ситуаций по определенной причине. Нас вечно нет дома. В любой момент любой из нас может умереть. Я не хочу, чтобы она разлетелась на куски, когда я уеду, после всего, через что она прошла. Она потеряла брата и всё равно каким-то образом хочет быть со мной, зная, как тяжела эта жизнь. Это удар по семье. Ноэль вечно пилит Рукера. Умоляет его уйти из флота. Детям не нужно проходить через это.
Я сворачиваю на парковку и вижу «Бронко» Ари.
— Я понимаю. Правда. Но Ари кажется отличной девушкой, которая знает, чего хочет. Ты хороший человек, Дэнни, и будешь еще лучшим отцом. Какая разница, что там с остальным? Вы с Ари будете отличными родителями.
Я паркуюсь и беру ключи Ари. Собираюсь выйти, но голос Кейна меня останавливает. Вскидываю бровь.
— Слушай, мужик, скажу только одно... я обязан быть крестным этой малышки или малыша! — Он ухмыляется.
Я кривлюсь в усмешке, качая головой.
— Это мальчик. Я еще не знаю пол, но уверен на сто процентов — мальчик. Мои «пловцы» — все мужики.
— Хах. Посмотрим. В общем, мы всё еще идем в бар? Лопес хочет снова выпить сегодня вечером в твоем любимом месте.
Я медлю с ответом. Какая-то часть меня понимает, что стоит поехать домой и встретить Ари с работы, но большая часть не может сказать «нет» ночи с алкоголем и парнями из группы. Жажда заглушить внутренний шум слишком сильна.
— Черт возьми, да.
43. АРИ
Я заканчиваю работу позже обычного. Время близится к полуночи, и я полностью истощена — и эмоционально, и физически. Я всё время думаю о том, как буду жить в роли матери-одиночки. Мои негативные мысли всегда скатываются к худшему сценарию, я ничего не могу с собой поделать. Я склонна к драматизму, но после такого года, как этот, по-другому не получается.