До конца смены Шейна я больше не видела, по крайней мере, насколько мне известно. Возможность того, что он снова нападет, вполне реальна. Его угроза всё еще сидит у меня в подкорке.
Буду решать проблемы по мере их поступления…
Дорога от госпиталя до маминого дома совсем недолгая.
Мне так отчаянно хочется залезть в постель к Дэнни, но вместо этого я еду к себе, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Мысли уже путаются.
Я ожидала увидеть пропущенные вызовы или сообщения от него, но, к моему удивлению — ничего. Сердце ноет от осознания того, что новость о беременности оттолкнула его. Я выпускаю телефон из рук, позволяя ему упасть в рюкзак.
Я тоже этого не ожидала. Это веха в моей жизни, которая, как я думала, наступит как минимум лет через пять. Я была удивлена не меньше его, но меня задело то, как он отреагировал. Я всё еще сижу в машине, припаркованной у маминого дома, не желая заходить внутрь, слушаю музыку и надеюсь, что это хоть немного снимет стресс.
Внезапно телефон вибрирует от сообщения.
Дэнни:
Где ты, Вишенка?
Неужели он правда думал, что я приеду к нему после того, как он себя повел?
Я:
В смысле? Я закончила работу, только что приехала к маме. А ты чего ждал?
Смотрю на экран в ожидании ответа, и он не заставляет себя долго ждать. Я не понимаю, почему он решил, что я должна быть у него дома прямо сейчас. После того как он отреагировал на новость о ребенке… он меня просто разочаровал.
Дэнни:
Лучше бы тебе лежать голой в моей постели к тому моменту, как я доберусь до дома.
Я сглатываю. Кровь приливает к щекам.
Я:
Где ты?
Где он может быть в такое время?
Дэнни:
Не забивай себе голову. Лучше подумай о том, что я с тобой сделаю, если через тридцать минут ты не будешь у меня.
44. ДЭННИ
В голове шумит, и всё вокруг перестает иметь значение. Остается только то чувство простоты, которое дарит мне виски. Парни хотели поехать в стриптиз-клуб после бара, но я отказался.
У меня нестерпимая тяга к моей Вишенке.
Для меня в новинку — отклонить предложение Лопеса посмотреть на голых девушек, танцующих на коленях. Ари уже меня меняет. Отныне единственная обнаженная женщина, которой я буду восхищаться, — это она. Я всё еще пытаюсь переварить новость о её беременности и при этом не отталкивать её.
Я правда стараюсь… по-своему.
За весь день я ничего не ел, кроме завтрака, поэтому алкоголь ударил в голову сильнее обычного. Вернувшись домой, я не хочу разговаривать. Я хочу войти в Ари своим членом до упора и слушать её крики. Её стоны для меня — лучшая музыка, и я хочу, чтобы она сыграла мне, мать её, симфонию.
Я обещал Ари быть через тридцать минут, но каждый раз, когда я пытался уйти, Лопес и Кейн заказывали новые шоты. Сейчас два часа ночи, и я чувствую себя мудаком из-за того, что не вернулся раньше.
До дома меня довез Uber — я слишком пьян, чтобы рисковать карьерой. Знаю точно: я бы и сам доехал в целости, даже в таком состоянии. Но я не сделаю ничего, что поставит под удар мою работу. Карьера всё еще остается моим главным приоритетом. Хотя Ари и ребенок, которого она носит под сердцем, начинают это менять.
Мне следовало догадаться, что она беременна, еще когда я только её увидел. Грудь стала больше, чем раньше, да и подружки на свадьбе проговорились. И всё же я не сложил два плюс два. Теперь же, когда я думаю об этом, её изгибы стали выразительнее, а бедра — шире.
Я был слишком отвлечен, чтобы замечать детали. Всё время, пока я был в разлуке с ней, я только и думал о том, как ворвусь в неё — так, как я люблю. Её набухшая грудь сводит меня с ума. Я мог бы сосать её соски днями и ночами напролет, и мне всё равно было бы мало.
Я расплачиваюсь с водителем у ворот ранчо. Он сдает назад, покидая мои владения, а я провожаю машину взглядом. Разворачиваюсь, ввожу пароль и открываю себе доступ.
До крыльца идти минут десять — идеальное время, чтобы покурить перед тем, как войти в дом. Тело гудит, я в стельку пьян. Сегодня я зашел слишком далеко, топя себя в выпивке. Я продолжаю раздвигать свои границы всё дальше и дальше, но моя толерантность слишком высока. Ничего не меняется. Сколько бы я ни пил.
Приближается годовщина смерти Пола, и это меня триггерит. Чувство вины вернулось в полную силу, когда я встретил Ари, и часть меня ненавидит её за это.