Дэнни издает дрожащий выдох и резко дергает шеей, хрустя позвонками. Мне становится по-настоящему страшно. Я говорила, что хочу знать правду, но теперь мне хочется кричать. Я не хочу представлять смерть брата в деталях.
Мне хочется сказать ему «забудь» и закрыть уши руками. Не думаю, что я достаточно сильна, чтобы выслушать подробности гибели Пола. Черт, это было ошибкой.
— И я не смог заставить себя пойти против Пола. Инстинкты вопили об обратном, но я просто не смог. Я верил, что Пол делает правильный выбор, поэтому... — Он сглатывает. — Я приказал всем следовать за Полом. Я предупредил его, что это может кончиться плохо, но он был уверен в себе.
Он поднимает на меня взгляд. В его облике — одна сплошная вина. Глаза налиты кровью, и я обхватываю себя руками.
— И конечно, на пути к позиции Полу прилетело прямо в шею. Потом в грудь, потом в ногу, его закрутило, и он повалился на землю. — Дэнни показывает на свою шею, грудь и ногу, объясняя. Он здесь, со мной, но я вижу, что его разум заперт в том жутком воспоминании. Никогда не видела Дэнни таким. Он полон раскаяния. — Мы все залегли и открыли ответный огонь. Мы своих не бросаем, и я уж точно не собирался бросать лучшего друга. Я побежал к нему — один Бог знает как, но я уклонился от каждой пули, летящей в мою сторону. — Он выдыхает, а я кусаю губу, желая, чтобы он перестал воскрешать эти образы.
— Он был у меня на руках, Ари, захлебывался собственной кровью. Я изо всех сил пытался остановить кровотечение, но оно было слишком сильное. Слишком много крови. И он умер за считанные секунды.
Он вскакивает в ярости, сжимая кулаки, и снова бросается ко мне.
— Если бы я просто послушал свои инстинкты, он был бы жив, Ари. Я причина того, что у тебя нет брата. Я отдал приказ. Я. Я принял окончательное решение, которое оборвало жизнь Пола. — Его глубокий хриплый голос начинает дрожать, и мое дыхание сбивается.
Вина выжившего.
— Хватит! — Я больше не хочу слышать подробности, я не вынесу этого. Я думала, что смогу, но нет.
— Ты трахаешься с убийцей своего брата. Как тебе это, нравится? — Он не останавливается, и это выше моих сил. — Когда был ураган, ты хотела знать, откуда у меня все эти шрамы. Ты всё еще хочешь знать, Ангелок? Хочешь знать все мелкие подробности того, как я едва не погибал каждый гребаный раз? Или как другим приходилось умирать, чтобы остальные жили?
— Пожалуйста... хватит, — умоляю я. — Перестань винить себя. Ты не монстр. Ты не Мрачный Жрец. Просто будь Дэнни. Будь моим Дэнни.
Я обхватываю его лицо ладонями и притягиваю к себе. Впиваюсь в его губы, но он не отвечает. Мне нужно, чтобы он почувствовал хоть что-то. Что-то хорошее. Хоть что-нибудь.
Через несколько секунд, прижимаясь к нему всем телом, я отстраняюсь.
— Это был ужасный несчастный случай, Дэнни, это не твоя вина. Нет. Ты должен отпустить это, слышишь? Несмотря на то, что ты думаешь, ты должен его отпустить. Он сам сделал выбор. Я знаю это наверняка.
— Я мог его остановить. Из-за меня твоей матери пришлось хоронить сына. А теперь? — Он замолкает, с его языка капает ненависть. — Еще одна мать, которая будет оплакивать сына. Смерть забрала еще одну душу, потому что мы опоздали. — Наконец он встречается со мной взглядом, и я готовлюсь к тому, что будет дальше. — Я никогда больше не хочу видеть тебя в зоне боевых действий. Вся эта херня тебя догонит, Ари. И я не хочу этого для тебя.
Слезы катятся по щекам, я часто моргаю, смахивая их. Дэнни не двигается, он выглядит совершенно сломленным, и я в шоке от того, как ему удается не рассыпаться на части. Даже в свои самые низкие, самые темные моменты он всё еще пытается придумать, как меня защитить.
Мне не требуется много времени, чтобы понять — он говорит о другом заложнике. О любимом Вайолет. О Дэймоне. Сердце разрывается, я в растерянности. Не знаю, что делать. Теперь всё сходится. Вайолет перестала отвечать на мои звонки и сообщения — она в трауре.
Весь этот стресс, все пережитые травмы явно ломают Дэнни изнутри, и мне нужно понять, как ему помочь. Как донести до него, что иногда вещи просто случаются… и это не в нашей власти, как бы сильно он ни был уверен в обратном. Мне больно видеть, сколько вины и смертей он взвалил на себя.
Он медленно убивает себя с тех пор, как подсел на алкоголь. Его работа определяет его. Его потребность всегда побеждать и спасать тех, кто нуждается в спасении... она уничтожает его.
— Ты должен всё отпустить. Хватит убивать себя алкоголем. — Я беру его за руку и прижимаю ладонь к своему животу. — Ты нужен этому ребенку. Весь ты. И ты нужен мне.