— Да. Моё полное имя — Дэниел Райдер.
Я прикрываю рот ладонью.
— Можно я сфотографирую, пожалуйста? Он выглядит таким счастливым.
— Конечно.
— Подожди, почему я не встречала тебя раньше? Почему не видела тебя на похоронах? — спрашиваю с досадой.
Почему, если они были так близки, он не пришёл проститься? Почему мы встретились только сейчас?
Дэнни вздыхает. Он опускает взгляд на свой стакан с виски, сжимая его так сильно, что костяшки пальцев белеют. Затем снова поднимает на меня взгляд, полный стыда. В уголках глаз появляются мелкие морщины, когда он хмуро смотрит в мою сторону.
— Я был там. На похоронах. Стоял сзади, наблюдая за всем. Я видел, как его опускали в землю. Прости, что не выразил свои соболезнования тебе и твоей маме лично. Для меня это было слишком тяжело. Но моя команда была на похоронах.
Как только он это произносит, до меня доходит, что Дэнни тоже спецоператор. Его голова опускается. Он крепко зажмуривается, потирая затылок рукой.
Мои глаза расширяются.
— Команда? — тихо переспрашиваю.
Он кивает.
Чёрт.
— О… Так ты — «морской котик»?
5. АРИ
— Это не то, о чём я рассказываю на первом свидании, — вздыхает он.
Ох.
Он тоже морской котик, как Пол?
Моё сердце пропускает удар. Я чувствую, как к щекам приливает жар, и я краснею. Отворачиваюсь, позволяя волосам упасть на лицо, чтобы он этого не видел. Никогда не чувствовала ничего подобного ни с одним парнем. Никто не заставлял меня чувствовать себя такой живой, а мы едва знакомы. Это впервые для меня.
— Так почему именно флот? — я хочу продолжить разговор и избавиться от неловкости. И хочу узнать больше о Дэнни. Он один из ближайших друзей моего брата. Я не думала, что смогу проникнуться к нему ещё большей симпатией за такое короткое время, но это изменило всё. Из-за того факта, что он был связан с моим братом, мне становится комфортнее рядом с ним. Ощущение, будто он больше не чужой человек.
— Ну, мой отец был морским котиком, так что мне пришлось продолжить семейную традицию, — я замечаю, как он сжимает челюсти на словах «семейную традицию». В том, как он это произнёс, чувствуется неприязнь к своей семье. — А ещё я хочу быть частью лучшей команды в мире и уничтожать плохих парней. Всё просто.
— Во скольких операциях ты уже участвовал? — с любопытством спрашиваю я.
Дэнни смотрит на меня. Его лицо каменеет, и взгляд снова впивается прямо в меня.
— В семи.
Я смотрю на него и понимаю: в его словах кроется нечто большее. За каменной, бесстрастной маской, которую он носит, скрывается боль. Мне отчаянно хочется дотянуться до него, взять за руку и мягко сжать… но я сдерживаюсь.
— Сколько они длились?
— По-разному. Самая долгая — год. В целом от трёх месяцев до года, как повезёт.
Ого…
— А на сколько ты уезжаешь в этот раз? — спрашиваю я, втайне надеясь, что он ответит: «Всего на пару недель». Наивные мечты. Я только что встретила потрясающего парня — и вот он уже уезжает. Возможно, этот совместный вечер наш последний, если только мы не найдём способ поддерживать связь.
— Не знаю, — отвечает Дэнни.
Он встаёт, идёт на кухню и наливает в стакан щедрую порцию виски. Снаружи гром усиливается и становится раскатистее. Вспышки молний озаряют дом голубоватым светом. Из-за пронизывающего холодного ветра температура в доме, кажется, падает ещё сильнее. Впрочем, я и с самого начала заметила, что Дэнни держит в доме прохладу, мне все время зябко.
Я решаю последовать за ним на кухню, надеясь, что каждый шаг согреет меня. Усаживаюсь на барный стул у кухонного островка, разделяющего нас. Он выполнен в красивом рустикальном8 стиле, с отделкой под натуральное дерево.
— Ты много пьёшь? Часто?
Дэнни ухмыляется. Я чувствую, как меня обдаёт жаром. Даже его ухмылка чертовски притягательна.
— Каждые выходные — это часто? — усмехается он.
— Эм, наверное, — отвечаю я.
Я не пью. Только по особым случаям. Так что для меня каждые выходные — это и правда много. Но я его не осуждаю. Работа у него, судя по всему, нервная. Могу только представить, через какие испытания он прошёл: все эти миссии, потеря близкого друга… моего брата.
— Сколько тебе лет?
— Тридцать три.
Почему меня это так притягивает?
— А тебе?
— Двадцать два.
— Так почему ты выбрала профессию медсестры?