— Разве так приветствуют первую любовь? — произносит Шейн, прижимая руку к груди, будто обиженный моим тоном. Я фыркаю.
Ты никогда не был моей первой любовью. Первым мужчиной, который поднял на меня руку — да.
Я пропускаю мимо ушей его лживое замечание.
— Эм… прости, я приняла тебя за другого. Что ты здесь делаешь? — сбивчиво спрашиваю я, начиная паниковать.
— Могу задать тебе тот же вопрос, — произносит Шейн, разглядывая меня с ног до головы и облизывая губы. Меня тут же передергивает: кажется, он мысленно раздевает меня, и всё, чего мне хочется, — убежать как можно дальше.
Руки сжимаются в кулаки, а мочевой пузырь уже буквально орёт. Мне срочно нужно в туалет.
— Что ж, было весело, — саркастично произношу нарочито высоким, фальшивым голосом. — Но мне нужно в дамскую комнату, — добавляю и делаю шаг в сторону туалетов, но он резко тянет меня назад. Инстинкт «бей или беги» срабатывает на полную.
— Потанцуй со мной. Всего один танец, — умоляет Шейн. От него резко пахнет алкоголем. Я смотрю в его карие глаза, без сожаления качаю головой и пожимаю плечами. Он сжимает мою руку сильнее, но я дёргаюсь и наконец вырываюсь. Его взгляд темнеет — это выражение я знаю слишком хорошо. Шейн никогда не умел принимать отказ. Щетины, с которой я видела его в «Chrome Beans», больше нет — похоже, он недавно подстригся и побрился.
Разворачиваюсь, не заботясь о том, что он сейчас чувствует. Он ведь никогда не думал о моих чувствах, когда бил меня так сильно, что изо рта шла кровь, а на скулах неделями держались синяки. Я врала и говорила, что просто упала, когда Пол или мама спрашивали, откуда они.
Я, спотыкаясь, пробираюсь через танцпол, стараясь держать равновесие, чтобы добраться до туалета и не подвернуть ногу.
Что, чёрт возьми, Шейн вообще здесь делает? Он всегда твердил, что терпеть не может ходить со мной в бары, зато с удовольствием посещал стрип-клубы с друзьями. То, как он в последнее время постоянно появляется в моей жизни, начинает всерьёз беспокоить.
Захожу в туалет: девушка у зеркала подводит глаза, хотя тушь уже растеклась по лицу. Закрыв тюбик, она берёт бумажные полотенца и смачивает их, видимо, чтобы стереть чёрные разводы. Интересно, из-за чего плачет эта бедняжка?
Облегчив мочевой пузырь, я мою руки и смотрю на своё отражение в зеркале, внимательно разглядывая себя. Макияж сегодня я выбрала естественный — единственное, что выделяется, это красная помада, идеально сочетающаяся с моим оливковым тоном кожи.
Я выдавливаю из себя улыбку, хотя на самом деле хочется свернуться калачиком и закричать от горя и разочарования. Я чувствую себя одинокой. В баре больше сотни людей, рядом мои лучшие подруги, но я всё равно одинока.
Теперь я единственный ребёнок в семье, и мама постоянно опекает меня, не уважая личные границы. А отец… Бог знает, где он. Он бросил нас, когда я ещё ходила в детский сад, и с тех пор я о нём ничего не слышала.
Мне нужно научиться быть сильной и независимой женщиной. Как бы банально это ни звучало, но как есть. Мне не нужно зависеть от кого-то, чтобы быть счастливой. Я всё равно добьюсь успеха, даже если двое самых важных мужчин в моей жизни больше не могут меня поддержать.
Но в моей жизни появился Дэнни, и всё стало ещё запутаннее. Я не знаю, как забыть то, что он заставил меня почувствовать той ночью. Я в него влюбилась. Меня словно загипнотизировал его запах, то, как он ко мне прикасался, то, как он заставлял меня чувствовать себя живой и замеченной.
Я такая наивная… чёрт. Я влипла.
Он старше, опытнее, и легко может мной манипулировать.
Я качаю головой, отгоняя эти греховные мысли. Он пробуждает во мне желание поддаться человеческим слабостям, но вера в Бога и неуверенность в себе удерживают меня от этого. Мысленно ругаю себя.
Я делаю глубокий вдох и наконец решаю, что пора домой. Эмоции переполняют меня. Берусь за ручку двери, распахиваю её — и вижу Дэнни. Он сосредоточенно застёгивает ремень на джинсах. Потом тянется к молнии и подтягивает её. Я не могу сдвинуться с места. Дэнни всегда так на меня действует. В этот момент, глядя на него, я просто застываю. Мой взгляд прикован к его рукам, и где-то глубоко внутри я хочу, чтобы эти руки были на мне. Мы остаёмся одни на добрые пять секунд, и только потом он поднимает глаза. Наши взгляды встречаются — и теперь замирает уже он. Дэнни выходит из общего туалета, но не один.
Позади него та самая «дама», и похоже, она что-то стирает с губ. Дэнни выглядит иначе: на нём больше нет бейсболки, и он кажется более расслабленным.