— Жнец! — голос Рукера вырывает меня из мыслей, больно врезаясь в ухо. Динамики наушников вибрируют от его голоса. Мы используем эти крохотные устройства для связи.
— Блядь, Кобра! Что? — тихо огрызаюсь я.
— В том здании движение. Видишь окно? Ублюдки оставили его открытым, — шепчет Рукер.
— Вижу, — подтверждаю я, меняя позицию под деревом, у основания которого густые заросли.
— Ты точно в порядке, мужик? — в наушниках звучит голос Рукера. Он не о моём самочувствии беспокоится, его настораживает моё поведение, и я его понимаю. Он чувствует: что-то во мне изменилось. И он прав. Рукер в команде как отец: вечно опекает всех. Да он и в жизни отец, у него две дочери и жена Ноэль. Хоть он самый старший в группе, командир здесь всё равно я.
В окне среднего размера на втором этаже горит свет. Это наш шанс подтвердить личности заложников. Разведданные привели нас сюда, теперь надо убедиться, что они действительно там. Потом — штурм и спасение. Если бы всё было так просто…
Я беру бинокль и внимательно осматриваю комнату. Обстановка предельно скудная: голые бетонные стены и пол. В центре сидят мужчина и женщина, привязанные к стульям, с мешками на головах. Руки скручены за спиной. На них камуфляжные штаны и кофты, на шее висят жетоны. Кажется, это те, кого мы ищем, но нужно точно установить их личности.
— Похоже, это они, ребята. На этот раз разведка не подвела. Бейн, можешь поближе рассмотреть жетоны? Сверь имена, — приказываю я Кейну, не отрываясь от наблюдения.
«Бейн» — позывной Кейна. Он выбрал его в честь любимого злодея из комиксов DC; к тому же прозвище созвучно с его настоящим именем.
Жетоны обязательны во время операций. На них указаны имя, группа крови и вероисповедание военнослужащего. Наши заложники — женщина-медик и мужчина-пехотинец. Несколько дней назад их «Хамви» подорвался, и их похитили с места крушения. Остальные солдаты в машине погибли при ударе.
— Уже делаю, Жнец, — отвечает Кейн.
Судя по всему, их уже допросили. Форма местами разорвана, вся в грязи, на футболках — пятна крови. Руки в синяках, а у мужчины на шее тянется след, будто его душили верёвкой.
Ебучие психопаты.
Я сжимаю челюсть. Именно поэтому я пошёл на службу во флот. Во мне всегда жило непреодолимое желание защищать людей от зла. И это… это всего лишь малая доля того чистого зла, которое я видел за свою службу. Я стал морским котиком в восемнадцать. Сейчас мне тридцать три, и поверьте, я навидался всякого мерзкого дерьма, какую только способна породить война.
— Да, это они. Вайолет Редд и Дэймон Хоук. Выглядят так, будто их пропустили через мясорубку. Надо их вытаскивать, — говорит Кейн.
У нас уже есть план эвакуации. Мы будем ждать, пока противник окажется в наиболее уязвимом положении, надеяться, что будет хотя бы минута слабости, и мы эту минуту используем. У всех нас наготове снайперы, на случай ЧП. Но мы с Рукером пойдём первыми: нам предстоит проникнуть в здание вместе с группой «зелёных беретов». По данным разведки, внутри не больше пяти террористов, занятых грязной работой.
— Ладно, парни, план вы знаете. Техас и Бейн, остаётесь на позициях. Вы — наше наблюдение. Мы с Коброй начинаем спуск. Бейн, дашь зелёный свет на штурм. Ночка будет весёлой, парни.
— Есть, сэр!12 — одновременно шепчут они в микрофоны.
Мы с Рукером осторожно и бесшумно спускаемся с холма. Рукер будет открывать штурм, а я — первый войду в помещение. Мы не единственные, кто сегодня участвует в операции по освобождению заложников: вокруг нас «зелёные береты», готовые подключиться в любой момент. Конечно, мы их не видим, но они здесь.
— Когда, блядь, ты уже остепенишься? — шепчет Рукер в микрофон, кряхтя, когда ветки бьют нас обоих по лицу. Мы изо всех сил стараемся не выдать свои позиции. Одно неверное движение на камнях — и мы покатимся вниз, предупреждая деревню о нашем присутствии.
Я усмехаюсь.
— Слушай, дедуля, просто радуйся, что тебе удалось жениться на женщине своей мечты, а нам остальным так не везет, — тихо фыркаю я.
— Так значит, кто-то всё-таки есть? И что тебя останавливает? — снова пытается выведать Рукер, и я начинаю раздражаться. Во-первых, я не люблю обсуждать подобные вещи с кем-либо. Во-вторых, я никогда не смогу рассказать, что у меня было с Ари.